21 февраля 1946.

¹Ближе к закату, огненному закату, что окрашивает румянцем белоснежные дома Энгадди и придает темно-перламутровый блеск Мертвому морю, Иисус направляется в сторону главной площади. С Ним идет приютивший Его юноша, который и ведет Его по закоулкам этого города, подлинно восточного по своей архитектуре.

Для защиты от солнца – что должно быть очень сильным в этих местах, столь открытых простору тяжелого и неподвижного Соленого моря (откуда, как мне кажется, в летние месяцы должны дуть разгоряченные ветра) и столь затерянных, словно они посреди голой пустыни, на которую обрушивается беспощадное, раскаляющее землю солнце, – жители Энгадди устроили улицы узкими, и они кажутся еще ýже благодаря сильно выступающим водостокам и карнизам домов, так что, подняв глаза вверх, можно увидеть там только узкую полоску яркой небесной лазури.

Дома здесь высокие, почти все двухэтажные, увенчанные террасами, на которые, несмотря на их высоту, карабкаясь, взбираются побеги винограда и, разрастаясь, дают тень и балуют своими гроздьями, что, достигая совершенной спелости благодаря как солнцу, так и его отражению от стен и от пола террасы, должны быть сладкими, как изюм. И этот виноград, давая укрытие людям и многочисленным – от воробья до голубя – птицам, что гнездятся в Энгадди, соперничает с произрастающими повсюду зонтичными пальмами и с удивительно роскошными плодовыми деревьями, которые растут во дворах, в зажатых меж домов садах; выглядывают на улочки; перевешиваются через белые ограды своими ветвями, что уже усыпаны плодами, зреющими на ярком солнце; возвышаются над бесчисленными арочными проёмами, что в некоторых местах образуют настоящие галереи, то и дело прерывающиеся в силу архитектурных требований; тянутся к голубому небу, своей цельностью и своим теплым цветом вызывающему чувство, что если бы до него можно было дотронуться, это было бы как прикосновение к плотному бархату или гладкой коже, которые некий искусный художник окрасил и затонировал какой-то превосходной, чудесной, незабываемой краской, по своей насыщенности средней между бирюзой и сапфиром.

И воды… Сколько родников и родничков журчит во дворах и усадьбах среди зелени тысяч растений! Проходя по переулкам, пока еще пустынным, так как жители или на работах или дома, можно услышать их капель, бульканье и плеск, которые подобны звукам арфы, извлекаемым каким-то скрытым от глаз арфистом. И их очарование возрастает благодаря вездесущим аркам и закоулкам, что улавливают эти голоса водной стихии, усиливают их, умножают их с помощью эха, превращая в одно сплошное арпеджио.

И пальмы, пальмы, пальмы… Где есть хоть какая-то площадь, пусть шириной с обычную комнату, там к небу обязательно устремляются их стройные высоченные стволы, и там, наверху, они едва шевелятся, шурша прядью своих листьев, что пучками крепятся к макушке ствола, и тень от них, что в полдень, конечно, падает перпендикулярно на эту крошечную площадь и полностью ее перекрывает, сейчас причудливо отражается на оградках наиболее высоких террас.

Сам же город в сравнении с палестинскими городами – более опрятный. Возможно, столь тесное расположение его домов или наличие при каждом из них двора и возделанного сада способствовало тому, что его жители научились не выбрасывать все отходы на улицу, а собирать и их, и даже экскременты животных в специальные компостные ямы, чтобы удобрять деревья и грядки. Или же это просто… крайне редкий случай опрятности. Улочки вычищены, высушены солнцем, и не встретишь тех малоприятных зрелищ выброшенных овощей, порванных сандалий, грязного тряпья, экскрементов и прочего подобного, что можно увидеть в том же Иерусалиме, едва окажешься на мало-мальски второстепенных улицах.

²Вот и первый земледелец, что возвращается с работы верхом на сером ослике. В качестве защиты от мух мужчина возложил на своего ослика целую попону из веток жасмина, и животное семенит под этим качающимся душистым пологом из ветвей, потряхивая ушами и бубенцами. Мужчина глядит и здоровается. Юноша говорит: «Приходи на главную площадь. Послушаешь Рабби, который у меня остановился».

Вот улицу наводняет стадо овечек, движущееся сюда со стороны небольшой площади, за которой на заднем плане видна равнина за городом. Они идут вплотную друг за другом, ставя свои копытца след в след, все с опущенной головой, как будто их головы слишком тяжелы для шеи, довольно тонкой в сравнении с тучным телом, идут, вышагивая своей странной походкой со своими полными телами, что похожи на тюки, опирающиеся на четыре ножки… Иисус, Иоанн и Петр, подражая своему провожатому, прижимаются к теплой стене какого-то дома, чтобы дать им пройти. За стадом идут мужчина и мальчик. Глядят и здороваются. Юноша говорит: «Загоняйте овец и приходите на главную площадь со своими родными. У нас Рабби из Галилеи. Он обратится к нам с речью».

Вот первая женщина в окружении ватаги детей выходит, чтобы куда-то пойти. Юноша говорит: «Приходи с Иоанном и детьми послушать Рабби, которого называют Мессией».

С наступлением вечера дома мало-помалу открываются, что позволяет в глубине их разглядеть зелень садов или тихие дворики, где голуби заняты своей последней трапезой. Юноша заглядывает в каждую из открытых дверей и громко говорит: «Приходите послушать Рабби и Господа».

³Наконец они выбираются на прямую улицу, единственную прямую в этом городе, проложенную не как хотелось горожанам, а как захотели пальмы или могучие фисташковые деревья, несомненно, многовековые и почитаемые как достопримечатель­ность жителями города, находящимися перед ними в долгу за то, что они не умирают от солнечного удара. Вот, в конце, площадь, на которой многочисленные стволы пальм играют роль колоннады. Она похожа на один из тех колонных залов, что были в античных храмах и царских дворцах и представляли собой просторное помещение, заполненное равномерно стоящими колоннами, образующими каменный лес, поддерживающий перекрытие. Здесь колоннами служат пальмы и, располагаясь довольно тесно, они соприкасаются кронами и образуют изумрудный потолок над белой площадью, в середине которой находится высокий прямоугольный фонтан, наполненный кристально чистой водой, бьющей из маленькой колонны в центре бассейна и ниспадающей в ёмкости, расположенные ниже, из которых могут пить животные. В эту минуту на них налетели домашние мирные голуби и пьют или танцуют менуэт своими розовыми лапками на верхнем бортике, или же поднимают брызги своим оперением, что еще ярче сверкает и переливается от капель воды, на миг цепляющихся за бородки их перьев.

Народ уже там, как и восемь апостолов, что вчера разошлись по разным местам в поисках крова, и каждый из них привел с собой верующих, пожелавших послушать Того, на кого им было указано как на обещанного Мессию. Апостолы со всех сторон спешат к Учителю, а за ними кометными шлейфами тянутся группы обретенных ими последователей.

⁴Иисус поднимает руку и благословляет учеников и жителей Энгадди.

Иуда Алфеев говорит от имени всех: «Вот, Учитель и Господь. Мы сделали то, что Ты нам велел, и эти люди знают, что сегодня у них в гостях сама Божья Благодать. Но они хотят еще и Слова. Многие знают о Тебе понаслышке. Некоторые встречали Тебя в Иерусалиме. Все, особенно женщины, желают с Тобой познакомиться, и первым из всех – глава синагоги. Вот он. Выйди вперед, Авраам».

Выходит очень-очень старый мужчина. Волнуется. Хочет столько всего сказать, но от волнения не в состоянии вспомнить ни слова из тех, что были заготовлены. Он наклоняется, чтобы встать на колени, опираясь на свою палку, однако Иисус препятствует ему это сделать и первым его обнимает со словами: «Мир старому и праведному Божьему служителю!» А тот, еще больше волнуясь, только и может сказать в ответ: «Хвала Богу! Мои глаза увидели Обещанного! Чего же мне еще просить у Бога?» – и по-священнически воздев руки начинает декламировать псалом Давида:^[1] «С нетерпением ждал я Господа, и Он обратился ко мне». Но читает его не целиком, а приводит отрывки, наиболее подходящие к случаю:

[1] МВ обозначает его как 34-й. На самом деле это псалом 39.

«„Услышал Он вопль мой и извлек меня из бездны страдания и из болотной трясины…

Вложил в уста мои новую песнь…

Блажен человек, возложивший свое упование на Господа…

Много чудесного сотворил Ты, Господи Боже мой, и никто не сравнится с Тобою в замыслах Твоих. Я хотел бы объявить о них, пересказать их, но их множество превосходит всякую меру.

Не захотел Ты ни жертв, ни приношений, зато Ты открыл мне слух… (он волнуется всё сильнее).

И сказано, что я должен исполнить Твою волю… Закон Твой у меня в самом сердце.

Возвестил я о правде Твоей великому собранию. Вот, я не удерживал уст своих, Ты знаешь это, Господи.

Не таил я в себе правду Твою, провозглашал я Твою истину, говорил о спасении, которое придет от Тебя…

Ты же, Господи, не удали от меня Своей милости…

Беды неисчислимые нашли на меня (теперь он уже вовсю плачет, произнося слова еще более старческим и дрожащим от слез голосом) … 

Я нищ и беден, но сам Господь печется обо мне. Ты – моя Помощь и мой Покровитель, Боже мой, не замедли!..“

К этому псалму, мой Господин, я добавлю кое-что от себя. Скажи мне: „Приди“, и я отвечу Тебе словами псалма: „Вот, я иду!“»

И он в слезах умолкает, сосредоточив всю свою веру в затуманившихся с годами глазах.

⁵Народ поясняет: «У него умерла дочь, оставив ему маленьких внуков. Его жена ослепла и от многих скорбей потеряла разум, а об их единственном сыне ничего не известно, он внезапно просто взял и исчез…»

Иисус кладет ладонь старику на плечо и говорит: «Страдания праведных быстротечны, как полет ласточки, в сравнении с продолжительностью их вечного воздаяния. Но мы вернем твоей Саре ее прежнее зрение и ум, какой у нее был в двадцать лет, чтобы она утешила твою старость».

«Ее зовут Голубка», – уточняет кто-то из народа…

«Для него она царевна^[2]. А сейчас послушайте, какую Я вам предложу притчу…»

[2] Имя Сара означает: знатная женщина, царевна, принцесса.

«Не выведешь ли Ты сначала из мрака глаза и ум моей жены, чтобы она тоже могла насладиться Премудростью?» – беспокоится старый глава синагоги.

«Веришь ли ты, что Бог может всё, и что Его могущество простирается с одного мира на другой?»

«Да, Господь. ⁶Я помню один давний-давний вечер. Тогда я был счастливым, но при всей своей радости верующим. Ведь бывает как – пока человек счастлив, он может позабыть даже о Боге! Я же верил в Бога и в то радостное время, когда моя жена была молодой и здоровой, и у меня росла Элиза, прекрасная, как пальма, девушка, уже обрученная невеста, и Елисей был равен ей в красоте и превосходил в крепости, как подобает мужчине… Я, бывало, ходил с моим мальчиком на источники возле виноградников, что были приданым Голубки, и оставлял жену с дочерью за ткацкими станками, на которых они ткали ее свадебное приданое… Но, наверное, я Тебя утомляю? Бедняга грезит воспоминаниями о своей ушедшей радости… но остальным это неинтересно…»

«Говори, говори!»

«Ходил я с моим мальчиком… Источники… если Ты шел сюда западной дорогой, то поймешь, где они… Источники те были на границе этого благословенного места, и оттуда можно было разглядеть пустыню и белеющую дорогу, которая тогда еще была хорошо различима на фоне песков Иудеи благодаря своей каменной римской облицовке… После… пропало и это знамение! И беда не в том, что какой-то след затерялся в песках! Плохо то, что в душах Израиля было разрушено Божье знамение, ниспосланное, чтобы указать на Тебя. В слишком многих душах!

Мой сын сказал: „Отец! Смотри! У поворота на Энгадди огромный караван: и лошади, и верблюды, и слуги, и владыки. Может, они пришли на источники, пока не настал вечер…“ Я ухаживал за побегами лозы и поднял глаза, что сильно устали после сбора обильного урожая винограда, и увидел… Те люди действительно шли к источникам. Они спустились и увидели меня, и спросили, могут ли они в том месте разбить лагерь на одну ночь.

„В Энгадди, он тут близко, найдутся гостеприимные дома“, – отвечал я.

„Нет, мы будем бодрствовать, чтобы быть наготове ускользнуть, потому что нас разыскивает Ирод. Наши дозорные отсюда будут видеть все дороги, и нам будет нетрудно уйти от преследователей“.

„Какой грех вы совершили? – удивившись спросил я и уже был готов показать им пещеры в наших горах, так как у нас есть такой священный обычай в отношении гонимых. И добавил: – Вы ведь пришельцы, да еще из разных мест… Я не представляю себе, как вы могли согрешить против Ирода…“

„Мы поклонились Мессии, который родился в Вифлееме Иудейском, и к которому нас привела звезда от Господа. Ирод ищет Его, а нас ищет для того, чтобы мы сообщили, где Тот находится. А ищет он Его, чтобы предать смерти. Мы, может быть, и сами умрем в пустынях на долгом неведомом пути, но не станем доносить на Святого, сошедшего с Небес!“

Мессия! Мечта всякого истинного израильтянина! Моя мечта!  И Он, оказывается, уже в мире! В Вифлееме Иудейском, согласно предсказанному!.. И, прижав к сердцу моего мальчика, я стал расспрашивать обо всём, что известно, приговаривая: „Слушай, Елисей! Запоминай! Ты точно Его увидишь!“ Мне-то самому было пятьдесят лет, и я уже не надеялся Его встретить… не надеялся столько прожить, чтобы увидеть Его взрослым… Елисей… больше не сможет Ему поклониться…»

Старик снова принимается плакать. Но берет себя в руки и продолжает: «Трое мудрецов терпеливо и с любовью вели речь и описали Тебя в Твоей младенческой святости, и Твою Мать, и отца… Я бы провел с ними всю ночь… Но Елисей стал засыпать у меня на груди. Я попрощался с тремя мудрецами и пообещал молчать, чтобы не допускать возможных толков им во вред. Но Голубке в наших брачных покоях я рассказал всё, и это было как солнце в наших последующих бедах. Потом стало известно о той резне… и годами я не знал, спасся ли Ты. Теперь знаю. Но только я один, потому что Элиза умерла, Елисея нет, а Голубка эту радостную весть осознать не в состоянии… Но жившая во мне вера в Божье могущество стала совершенной с того самого давнего вечера, когда трое разноплеменных мужей засвидетельствовали о Божьей силе тем, что, повинуясь голосу светил и собственной души, объединились на Божьем пути, чтобы поклониться Его Слову».

«И твоя вера будет вознаграждена. ⁷Теперь слушайте.

Что такое вера? Подобно жесткой пальмовой косточке она подчас бывает маленькой, состоящей из одной короткой фразы: „Бог есть“, и питаемой единственным утверждением: „Я видел Его“. Как это было у Авраама с его верой в Меня благодаря словам трех мудрецов с Востока. Как это было с верой нашего народа, передаваемой из поколенья в поколенье, начиная с самых отдаленных патриархов, от Адама к его потомкам, от грешника Адама, которому, однако, верили, когда он говорил: „Бог есть, и мы существуем потому, что Он сотворил нас. И я Его знал“. Как это было с верой, пришедшей впоследствии, всё более и более совершенной, ибо она всё сильнее и сильнее была связана с откровением, верой, ставшей нашим наследием и сияющей божественными явлениями, ангельскими видениями и озарениями Духа. В сравнении с Бесконечным это – всё такие же крошечные семена. Крошечные семена. Но, пуская корни, раскалывая жесткую кору животной природы с ее сомнениями и склонностями, одерживая победу над сорняками страстей и грехов, над плесенью уныния, над точащим червем пороков, над всем, они всходят в сердцах, прорастают и устремляются к солнцу, к небу, выше и выше… пока не освободятся от ограничений плоти и не сольются с Богом в Его совершенном познании, в Его всецелом обладании по ту сторону жизни и смерти, в истинной Жизни.

Кто обладает верой, тот обладает путем Жизни. Кто умеет верить, тот не заблуждается. Тот видит и узнаёт Господа, служа Ему и обретая вечное спасение. Для такого Десятословие жизненно необходимо, и каждая его заповедь – это драгоценный камень, которым он украшает свой будущий венец. Для такого обетование Искупителя спасительно. А если верующий уже умер до того, как Я появился на Земле? Не важно. Вера уравнивает его с теми, кто с любовью и верой общается со Мной теперь. Усопшие праведники скоро возрадуются, поскольку их вера вот-вот получит воздаяние. Исполнив волю Моего Отца, я пойду и скажу: „Придите!“ – и все, кто умер в вере, поднимутся вместе со Мной в Царство Господа. Подражайте в вере пальмам ваших краев, рожденным из маленького семени, но таким стойким в стремлении расти и таким прямым в своем произрастании, забывающим о земле, но влюбленным в солнце, в звезды и небо. Имейте веру в Меня. Постарайтесь поверить в то, во что верят слишком немногие в Израиле, и Я обещаю вам обладание Небесным Царством как результат прощения первородного греха и праведного воздаяния всем практикующим Мое учение, сладость которого в том, что оно есть совершенство совершенств Божьего Десятословия.

⁸Я проведу с вами сегодняшний день и завтрашний, священную субботу, а на рассвете следующего дня после субботы отправлюсь в путь. Кто страждет, пусть приходит ко Мне! Кто сомневается, пусть приходит ко Мне! Кому нужна Жизнь, пусть приходит ко Мне! Без всякого страха, ибо Я есть Милосердие и Любовь».

Иисус делает широкий благословляющий жест с намерением отпустить Своих слушателей, дабы те могли пойти поужинать или отдохнуть, и уже собирается уйти, когда какая-то старушка, до сих пор прятавшаяся за углом в переулке, пробирается сквозь толпу желающих побыть с Учителем подольше и на фоне изумленных возгласов этой самой толпы подходит и падает в ноги Иисусу с криком: «Благословен Ты! И Всевышний, что послал Тебя! И утроба Той, что Тебя родила, которая больше, чем женщина, если смогла Тебя носить!»

С ее криком сливается мужской: «Голубка! Голубка! О! Ты видишь! Ты понимаешь! Ты разумно разговариваешь и узнаёшь Господа! О, Боже! Бог моих отцов! Бог Авраама, Исаака и Иакова! Бог пророков! Бог Иоанна-пророка! Боже! Боже мой! Отчий Сын! Царь, подобный Отцу! Спаситель, повинующийся Отцу! Бог, подобный Отцу, и мой Бог, Бог твоего слуги! Будь же Ты благословен, любим, окружен последователями и почитаем вовеки!»

Старый глава синагоги опускается на колени рядом со своей старушкой и, обняв ее и прижав левой рукой к сердцу, наклоняется и наклоняет ее, чтобы она поцеловала стопы Спасителя, в то время как радостный всенародный крик заставляет дрожать стволы, до того он громок, и пугает голубей, что устроились было в своих гнездах, но теперь взлетают и кружат над Энгадди, будто разнося во все концы города добрую весть о том, что в его стенах находится Спаситель.