27 июня 1946.

¹А сейчас, наоборот, прохладное утро, и люди ждут, когда Иисус выйдет из дома в этом поселении близ озера и начнет Свою проповедь.

Я полагаю, этой ночью жители спали мало, возбужденные от произошедших чудес, от радости принимать у себя Мессию и от желания не упустить ни одной минуты Его присутствия. Сон никак не наступал, поскольку ему предшествовали долгие разговоры за закрытыми дверями, где вспоминали всё случившееся, где каждый взвешивал, обладает ли его душа теми верой, надеждой и любовью, устойчивыми к любой напасти, которые восхвалял Учитель, назвав их надежным средством обрести благодать от Бога в этой и в будущей жизни. И скоро прошел, рассеявшись от опасения, что Учитель может рано утром выйти из дому и удалиться, и они не застанут Его ухода. Так что скоро их дома открываются, и их обитатели снова возвращаются на улицы, с удивлением обнаруживая, что их так много, что они тут все, движимые одними и теми же соображениями, и сами себе признаются: «Действительно, это в первый раз, чтобы одна и та же мысль подвигла наши сердца и объединила их», – и с новым добрым и братским чувством единодушно устремляются к тому дому, где остановился Иисус, и берут его в осаду, не производя шума, не проявляя нетерпения и не чувствуя усталости, твердо решив следовать за Учителем, как только Тот выйдет на улицу.

Многие из садоводов набрали в своих садах влажных от росы фруктов и держат их, уберегая от поднимающегося солнца, от пыли и от мошек под слоем свежих виноградных листьев или широких листьев смоковницы, сквозь которые проглядывают розовые яблоки, словно нарисованные художником-миниатюристом, янтари или ониксы виноградин, или мягкие бурдюки всякого рода смокв: какие-то из них плотно упакованы в слегка сморщенную поверх медовой мякоти кожуру, какие-то – распухшие и гладкие, словно сделаны из туго натянутого шёлка, со сверкающей каплей внизу, какие-то обнажают в улыбке свои светлые, розовые или темно-красные, в зависимости от их сорта, волокна. А рыбаки принесли рыбу в небольших корзинах, рыбу, какую они, пожертвовав сном, очевидно, наловили этой ночью, поскольку попадаются еще живые рыбины, что ловят ртом воздух в своих последних мучительных вздохах и предсмертных конвульсиях, и их дыхательные пульсации и слабые подрагивания еще больше усиливают серебристый или нежно-лазурный блеск их брюшек и спинок на фоне серо-зеленой подложки из ивовых или тополиных листьев.

²Тем временем цвет озера меняется от нежного молочного, которым рассвет наделяет его воды на исходе ночи – оно такое чистое, я бы сказала, такое ангельское, почти задумчивое, что его ленивый прибой отдыхает на отмели, производя едва уловимое шуршание, когда омывает гальку, – до сияющего, более земного, я бы сказала, телесного, присущего заре, что воспламеняет воды первым румянцем розоватых облаков, отражающихся в озере, и оно в этом ярком утреннем свете опять становится небесно-голубым, вновь начинает оживать, плескаться своими мелкими волнами, что приходят в движение, набегают, смеясь, на берег в пенной бахроме, и убегают прочь, чтобы станцевать с другими волнами, украшая всю озерную гладь легким белоснежным кружевом, наброшенным на небесные шелка воды, на которую налетел утренний бриз.

А затем – первый луч солнца, пронзающий воду там, возле Тарихеи, там, где она была такой зелёно-голубой из-за отражающихся в ней лесов, а теперь покрывается позолотой и сверкает в лучах солнца, словно разбитое зеркало, и это зеркало всё расширяется, превращая в золото и топазы новые, пока еще голубые, воды, затмевая розоватые оттенки отраженных в волнах облаков, охватывая кили последних лодок, что возвращаются с рыбной ловли, и тех первых, что выходят, тогда как их паруса в победном свете уже вставшего солнца белеют, словно крылья ангела на фоне лазури неба и зелени холмов. Прекрасное озеро Галилеи, плодородием своих берегов напоминающее мне наше озеро Гарда, а своим мистическим покоем – Тразимено, жемчужина Палестины, достойное обрамление большей части общественной жизни Иисуса!

³Вот Иисус появляется на пороге гостеприимного дома и улыбается, воздевая руки и благословляя ждущих Его терпеливых жителей…

«Да пребудет со всеми вами мир.

Ждали Меня? Боялись, как бы Я не сбежал, не попрощавшись с вами? Я никогда не нарушаю Своих обещаний. Сегодня Я с вами, чтобы благовествовать вам, и, как и обещал, побуду у вас и благословлю ваши дома, огороды и лодки, чтобы каждая семья была освящена и также был освящен ваш труд. Однако помните, что Мое благословение – дабы быть плодотворным – должно иметь содействие в вашей благой воле. Вы ведь знаете, чтó за благая воля должна оживотворять семью, чтобы приютивший ее дом был святым. Муж должен быть в ней главой, но не деспотом – ни с женой, ни с детьми, ни со слугами, – и в то же самое время должен быть царем, подлинным царем в библейском смысле этого слова. Помните восьмую главу первой книги Царей? Старейшины Израиля собрались и пошли в Раму, где проживал Самуил, и сказали ему: „Вот, ты состарился, а сыновья твои не ходят твоими путями. Поставь над нами царя, как у всех народов, чтобы тот судил нас”^[1].

[1] 1 Цар. 8:4–5.

Итак, царь значит: „судья”, и ему следует быть праведным судьей, чтобы не сделать своих подданных несчастными ни во времени – от войн, насилия, несправедливых поборов, – ни в вечности – оттого, что царство насквозь распущенно и порочно. Горе тем царям, что не радеют о своем служении, что глухи к голосам своих подчиненных, что закрывают глаза на бедствия своего народа, что делаются соучастниками в причинах людских скорбей, заключая союзы вопреки справедливости, лишь бы укрепить свою власть с помощью союзников!

Но горе также и тем отцам, что не радеют о своем долге, что слепы и глухи к нуждам и немощам членов своей семьи, что оказываются для нее причиной соблазна и горя, что опускаются до недостойных компромиссов при заключении брака, лишь бы породниться с богатыми и могущественными семействами, не принимая во внимание, что супружество – союз, направленный, помимо продолжения рода, на то, чтобы возвысить и утешить мужчину и женщину, что это долг, служение, а не сделка, не горе, не унижение для одного или другого супруга. Это любовь, а не ненависть. Итак, главе не следует быть ни слишком суровым или требовательным, ни слишком снисходительным и слабым. Однако если вам придется выбирать между избытком в том или в другом, выбирайте лучше второе, поскольку Бог за это спросит вас: „Почему ты был таким добрым?”, но хотя бы не осудит, учитывая, что за излишек доброты человек уже наказывается тем, что другие позволяют себе помыкать добрыми, тогда как за суровость упрекнет вас обязательно, потому что это – недостаток любви к вашим самым близким людям.

⁴А женщине в своем доме следует быть справедливой по отношению к супругу, к детям и к слугам. Супругу – оказывать послушание и уважение, утешение и поддержку. Послушание до тех пор, пока оно не принимает вид сочувствия греху. Жена должна быть смиренной, но не униженной. Смотрите, жёны, первый после Бога, кто осудит вас за кое-какие недопустимые вольности, будет ваш муж, тот самый, который вас к ним и побуждал. Не всегда они проникнуты любовью, но и в этом испытывается ваша добродетель. Даже если в данную минуту он об этом не думает, может наступить день, когда муж скажет себе: „Моя жена очень чувственная”, и начнет испытывать подозрения относительно вашей супружеской верности.

Будьте целомудренны в своем супружестве. Старайтесь, чтобы ваше целомудрие внушало вашему супругу ту сдержанность, какую испытывают перед вещами чистыми, и он смотрел на вас, как на себе равных, а не как на рабынь или сожительниц, которых держат только ради „удовольствия” и бросают, когда они больше не нравятся. Добродетельная жена, Я бы сказал, жена, которая и после супружества сохраняет нечто девственное в своих поступках, в словах, в любовных переживаниях, способна помочь своему мужу вознестись от чувственности к чувству, вследствие чего ее супруг освобождается от похоти и становится „одним целым” со своей супругой, и обходится с нею с той же заботой, с которой обходятся с какой-нибудь частью самих себя, и это справедливо, ведь женщина есть „кость от его костей и плоть от его плоти”, а никто со своими костями и со своей плотью плохо не обращается, наоборот, любит их; так что пускай муж и жена, подобно двум первым супругам, глядя на самих себя, не видят друг в друге наготу пола, а любят друг друга по духу, без унизительного стыда.

Пусть жена будет по-матерински терпеливой со своим мужем. Пусть она воспринимает его как первого из своих чад, потому что женщина – всегда мать, а мужчина всё время нуждается в матери, которая была бы терпеливой, благоразумной, ласковой, утешительной. Блаженна та женщина, что умеет своему супругу быть подругой и одновременно матерью, чтобы его поддерживать, и дочерью, чтобы он ею руководил. Пусть жена будет трудолюбива. Труд, препятствуя мечтаниям, помимо того, что наполняет кошелек, еще и способствует честности. Да не изводит она мужа глупыми сценами ревности, которые ни от чего не предохраняют. Твой муж честный? Тогда твоя глупая ревность, понуждая его убегать из дома, подвергает его опасности попасть­ся на крючок какой-нибудь блудницы. Он нечестен и неверен? Тогда его исправят не приступы гнева ревнивой женщины, но, скорее, серьезное отношение без недовольства и грубостей, достойное и любящее, по-прежнему любящее, – вот что заставит его задуматься и образумиться. Сумейте своей добродетелью отвоевать мужа, когда какая-нибудь страсть отдалила его от вас, так же как в юности сумели покорить его своею красотой. А чтобы черпать силы для исполнения этого долга и сопротивляться скорби, которая может сделать вас несправедливыми, любите своих детей и цените их благо.

⁵В детях женщина имеет всё: свою радость, свой царский венец в часы веселья, когда она действительно царица для домашних и для супруга, и бальзам в часы скорби, когда предательство или иные болезненные испытания супружеской жизни терзают ей чело и особенно сердце шипами ее печальной царственности супруги-мученицы. Вы настолько подавлены, что хотите развестись и вернуться в свою семью или найти замену в лицемерном друге, что вожделеет женщину, но притворяется, что жалеет сердце обманутой? Нет, женщины, нет! Эти чада, эти невинные чада, и так потревоженные, и так преждевременно погрустневшие из-за семейной обстановки, уже не спокойной, уже не правильной, имеют свои права на мать, на отца, на уют в доме, где, хотя и погибла одна любовь, другая всё-таки остается и бдит над ними. Эти их невинные глаза глядят на вас испытующе и понимают больше, чем вы думаете, и они формируют свои души в соответствии с тем, что видят и понимают. Никогда не будьте причиной соблазна для ваших невинных младенцев, а ищите в них, словно в бастионе из кристально-чистых лилий, убежища от немощей плоти и змеиных козней.

И пусть женщина будет матерью. Справедливой матерью, и не только матерью, но и сестрой, не только сестрой, но и подругой своим сыновьям и дочерям. А главное – примером во всём. Бдеть над своими сыновьями и дочерями, с любовью наказывать их, поддерживать, заставлять задумываться – и всё это без предпочтений, поскольку все эти дети рождены от одного семени и от одной утробы, и если естественно, что хороших детей любят за ту радость, какую они приносят, то надлежит также любить и детей нехороших, пускай и горькой любовью, помня о том, что человек не должен быть более строгим, чем Бог, который любит не только хороших, но и нехороших, и любит их, стараясь сделать их хорошими, давая им возможность и время стать такими, и поддерживает человека до самой его смерти, оставляя за Собой праведный Суд до тех пор, когда человек будет уже не в силах исправиться.

⁶А сейчас позвольте, Я скажу вам кое-что, не связанное с нашей беседой, но вам это будет полезно иметь в виду. Часто, слишком часто приходится слышать, что у злых людей больше радостей, чем у добрых, и что это несправедливо. Прежде всего, скажу вам: „Не судите по наружности и о том, чего не знаете“. Наружность часто бывает обманчива, а суд Божий на Земле сокрыт. Вы узнаете это с другой стороны и поймете, что преходящее благополучие злодея было даровано ему как средство привлечения его ко Благу и как уплата за то малое добро, какое даже самый большой злодей может совершить. Но когда вы увидите вещи в правильном свете той жизни, то поймете, что время радости грешника более кратко, чем жизнь травяной былинки, выросшей весною в пойме пересыхающего летом ручья, тогда как один лишь миг славы на Небе, благодаря той радости, что сообщается наслаждающемуся им духу, вместительнее, чем самая яркая жизнь, какая когда-либо бывала. Поэтому не завидуйте процветанию злодея, а стремитесь с помощью благой воли прийти к обладанию вечным сокровищем праведника.

⁷И, возвращаясь к тому, какими должны быть члены семьи и обитатели дома, чтобы Мое благословение оставалось в нем плодотворным, скажу вам, дети, что надо подчиняться своим родителям, быть почтительными, послушными, чтобы вы могли быть такими и с вашим Господом Богом. Ведь если вы не научитесь подчиняться маленьким повелениям отца и матери, которых видите, как вы сумеете подчиниться Божьим повелениям, которые вам даются во Имя Его, когда вы сами Его не видите и не слышите? И если вы не научитесь верить, что, кто любит, как отец и мать, тот может давать одни только хорошие распоряжения, как сможете поверить в то, что заповеди, которые вам преподносят как Божьи, действительно хороши? Бог любит, он Отец, понимаете? Но именно потому, что Он вас любит и хочет, чтобы вы были с Ним, дорогие дети, Он хочет, чтобы вы были хорошими. И самая первая школа, где вы этому учитесь, это ваша семья. Там вы учитесь любить и слушаться, и оттуда для вас начинается путь, ведущий на Небо. Итак, будьте добрыми, уважительными, послушными. Любите отца, даже когда он вас наказывает, ведь он делает это ради вашего блага, и мать, даже когда она удерживает вас от поступков, которые сочтет неподобающими. Чтите их и не заставляйте краснеть из-за ваших дурных деяний. Гордость – вещь нехорошая, но есть святая гордость – в том, чтобы сказать: „Я не причинил горя моему отцу и моей матери“. Это позволит вам наслаждаться их близостью, пока они живы, и будет умягчением вашей раны после их кончины, тогда как те слезы, которые сын заставляет проливать своего родителя, словно расплавленный свинец, прожигают сердце дурного сына, и несмотря на все его старания усыпить эту рану, она болит и болит, и болит всё сильнее, когда кончина родителя препятствует такому сыну исправить положение… О! дети, будьте добрыми всегда, если хотите, чтобы Бог любил вас.

⁸Наконец, свят тот дом, где благодаря праведности хозяев делаются праведными также слуги и работники. Пусть хозяева помнят, что плохое поведение ожесточает и портит слугу, а слуга – что его плохое поведение вызывает отвращение хозяина. Пусть каждый будет на своем месте, но узами любви связан со своим ближним, чтобы преодолевать разделение, существующее между слугами и хозяевами.

И тогда благословленный Мною дом сохранит свое благословение, и Бог будет в нем пребывать. И точно так же сохранят благословение, а потому и защиту, ваши лодки и огороды, и рабочие инструменты, и снасти для рыбной ловли, пока вы, свято трудолюбивые в положенные дни и всецело посвятившие себя служению Богу в священную субботу, будете проводить свою жизнь рыбаков или огородников и не будете обманывать при продаже и взвешивании, и не будете проклинать свою работу, но также не станете делать ее царицей вашей жизни, ставя ее выше Бога. Ведь если работа дает вам заработок, Бог дает вам Небо.

А теперь давайте пойдем и благословим дома, лодки и вёсла, огороды и мотыги, а потом пойдем к тому месту, где находится Иоанн, и поговорим, прежде чем он отправится к священнику. Ведь Я уже сюда не вернусь, и будет правильно, чтобы он послушал Меня хотя бы один раз. Возьмите хлеб, рыбу и фрукты; мы отнесем их туда, в лес, и съедим перед лицом исцеленного прокаженного, дав ему лучшие куски, чтобы его плоть тоже могла порадоваться, и он уже ощутил бы себя среди верных людей Господа».

И Иисус отправляется в сопровождении жителей поселка и других людей, пришедших из города, куда, наверное, ночью, ходил кто-то из местных жителей – принести весть о том, что Спаситель на этом берегу.