15 июля 1946.

¹Иисус обращается к народу Афеки с порога лавки Сары. И толпа, к которой Он обращается, весьма разнообразная, скорее любопытная, чем внимательная. Евреев в ней не очень много, и бóльшую часть составляют люди путешествующие: торговцы, паломники; кто-то из них направляется к озеру, кто-то собирается спускаться к Иерихонскому броду, кто-то пришел из восточных городов и направляется в города приморские.

Пока что это не совсем беседа, а ответы Иисуса то одному, то другому, некий обмен мнениями, к которому, тем не менее, прислушиваются все, хотя и с разными чувствами, что очень явно видно по выражениям лиц и репликам присутствующих, из которых я понимаю и ктó они такие, и куда направляются. Порой тональность и состав участников этого обмена мнениями меняются, и он, отвлекаясь от Иисуса, становится спором между присутствующими по причине различий в национальной принадлежности и образе мыслей.

Так, один старик из Яффы сцепился с торговцем из Сидона, который защищает Учителя от неверия этого иудея, не желающего допускать, что Иисус – это Ожидаемый народами. И на вереницу цитат из Писания, прилагаемых к месту и не к месту, следует простое опровержение сиро-финикийца: «Мне нет дела до этих слов, но я утверждаю, что это Он, потому что видел Его чудеса и слышал Его речи». Спор разрастается, так как в него вступают и другие. Противники Христа кричат: «Ему помогает Вельзевул. Святой Божий не таков. Он царь, а не какой-то ненастоящий рабби и нищий», а рассуждающие как сидонец, отвечают: «Мудрецы бедны, потому что честны. Философы не рядятся в золото и в высокомерие, как ваши лживые законоучителя и священники». И понятно, что говорят они так потому, что они не евреи, а разноплеменные язычники, по случаю оказавшиеся в Палестине или осевшие здесь, но сохранившие языческий дух.

«Кощунники!»

«Сами вы кощунники, раз даже не чувствуете божественности Его мыслей», – отвечают некоторые.

«Вы не заслуживаете Его. Но, клянусь Зевсом, мы пренебрегли Сократом, и ничего хорошего из этого не получили. Говорю вам: берегитесь. Берегитесь, чтобы боги не поразили вас, как это случалось неоднократно с нами», – кричит один, очевидно, грек.

«Ох! Защитники царя Израилева! А сами язычники!»

«И самаритяне! И гордимся этим, потому что смогли бы лучше вас позаботиться о Рабби, если б Он пришел в Самарию. А вы… Вы построили Храм. Красивый. Но это гробница, наполненная гнилью, пускай вы и покрыли ее золотом и драгоценным мрамором», – с краю толпы кричит некий высокий человек в льняной одежде с окантовкой и вышивками, поясами, лентами и браслетами…

«Ой! Самаритянин!» Это произносится, словно имя дьявола, с таким ужасом вопят эти нетерпимые евреи, отстраняясь от него, как от прокаженного. И, отбегая от него, кричат Иисусу: «Прогони его! Он нечист…»

Однако Иисус никого не прогоняет. Он, а вместе с ним и апостолы, пытается установить порядок и тишину, но большого успеха не достигает. ²Тогда, чтобы положить конец этим спорам, Он начинает Свою проповедь.

«Когда народ Божий после смерти Мариам^[1] в Кадеше поднял мятеж в пустыне из-за нехватки воды и стал прекословить Моисею, своему спасителю и вождю на пути из земли греха в землю обетования, будто тот безумно губит его, и обрушился на Аарона как на никчемного священника, Моисей вместе с братом вошли в Скинию и обратились ко Господу, требуя какого-нибудь чуда, дабы прекратить этот ропот. И Господь, хотя Он и не обязан откликаться на каждое требование, особенно если это требование агрессивное и исходит от тех, чьи души утратили святое доверие в Его отеческий Помысел, всё-таки заговорил с Моисеем и Аароном. Он мог бы говорить с один лишь Моисеем, так как Аарон, пусть и оставаясь Первосвященником, однажды уже не оправдал Божьей благости, поклонившись идолу. Однако Бог пожелал испытать его еще раз и дать ему возможность возрасти в благодати в Божьих глазах. Итак, Он повелел взять Ааронов жезл, положенный в Скинии после того, как он зацвел цветами, раскрывшимися в листья и ставшими потом плодами миндаля^[2], пойти с ним и обратиться к скале, чтобы скала дала воду для людей и животных. И Моисей с Аароном сделали то, что велел Господь, но они оба не сумели полностью поверить Господу. И большее недоверие проявил Первосвященник Израиля: Аарон. Скала под ударом жезла отверзлась и источила достаточно воды для утоления жажды народа и скота. И та вода получила имя Пререкания, потому что там израильтяне спорили с Господом и критиковали Его действия и Его повеления, и не все оказались одинаковыми в своей верности, более того, именно Первосвященник положил начало сомнениям в истинности Божественных слов. А затем у Аарона была отнята жизнь, и он не получил возможности достичь Обетованной Земли.

[1] У МВ: Марии. Перечисленные здесь и далее события описаны в Исх. 16:1–7, и Числ. 20:1–13.

[2] Тут, возможно, МВ допустила неточность: по свидетельству книги Чисел сначала на жезле появились почки (см. Числ. 17:8).

Вот и сейчас народ шумит против Господа, заявляя: „Ты привел нас умирать – и весь народ и каждого в отдельности – под властью наших угнетателей”. А Мне он кричит: „Сделайся царем и освободи нас”. Но о каком освобождении вы говорите? И о каком наказании? О материальном? О, там, в области материального, нет ни спасения, ни наказания! Гораздо более великое наказание и гораздо более великое освобождение – это плод вашего свободного волеизъявления, и вы можете выбирать. Бог вам это позволяет. Это Я говорю для присутствующих израильтян, для тех, кто должен был бы уметь прочитывать образы Писания и понимать их. Но, поскольку Мне жаль Мой народ, духовным Царем которого Я являюсь, Я хочу помочь вам понять хотя бы один образ, дабы это помогло вам осознать, кто Я такой.

³Всевышний сказал Моисею и Аарону: „Возьмите жезл и обратитесь к скале – и забьют реки, чтобы утолить жажду народа, и он больше не жаловался”. Вечному Священнику Всевышний, дабы положить конец сетованиям Своего народа, сказал еще раз: „Возьми жезл, проросший из рода Иессея, и из него произойдет цветок, не затронутый людской грязью, и превратится в плод миндаля, сладкий и сочащийся елеем. И этим миндалем из корня Иессеева, этим чудесным побегом, на котором почиет Дух Господа со Своими семью дарами, ударь в твердыню Израиля, чтобы излились обильные воды для его спасения”.

Этот Божий Священник – сама Любовь. И Любовь создала Плоть, пустив Свой побег из корня Иессеева, не питавшегося грязью, и эта Плоть была Плотью воплощенного Глагола, долгожданного Мессии, посланного обратиться к скале, чтобы та раскололась. Чтобы расколола твердую оболочку своей гордыни и алчности и приняла воды, посланные Богом, воды, изливающиеся из Его Христа, нежный елей Его любви, и стала бы податливой, доброй и освятилась, приняв в свое сердце дар Всевышнего Своему народу.

Но Израиль не хочет живой Воды в своем лоне. Он остается закрытым, черствым, и прежде всего остается таковым в лице своих власть имущих, над которыми напрасно бьется и вещает жезл, процветший и плодоносящий исключительно благодаря Божественной силе. И говорю вам истинно, что многие из этого народа не войдут в Царство, тогда как многие, кто не из этого народа, туда войдут, ибо сумеют поверить в то, во что не захотели поверить священники Израиля. Поэтому Я среди вас – как знамение пререкания, и вы будете судимы в соответствии с тем, насколько сумеете Меня понять. Остальным же, не израильтянам, Я скажу: дом Божий, покинутый чадами Его народа, открыт для тех, кто ищет Свет. Приходите. Последуйте за Мной. Если Я поставлен знамением пререкания, то Я также поставлен знамением для всех народов, и кто полюбит Меня, тот будет спасен».

⁴«Ты больше любишь чужестранцев, чем нас. Если бы Ты нам благовествовал, мы бы в конце концов Тебя полюбили! Но Ты где угодно, кроме Иудеи», – говорит один иудей, тронутый словами Иисуса.

«Я сойду также и в Иудею и надолго там обоснуюсь. Но та скала, что в сердце у многих, не изменится. Не изменится даже тогда, когда на эту скалу прольется Моя Кровь. Ты глава синагоги, верно?»

«Да, откуда Ты знаешь?»

«Знаю. Коли так, то ты в силах понять то, что Я говорю».

«Кровь нельзя проливать на скалу. Это грех».

«Вы с радостью прольете эту Кровь на скалу, чтобы та оставалась^[3]. И вам покажется победным трофеем та скала, на которой будет пролита Кровь истинного Агнца. Но потом настанет день, когда вы поймете… Поймете свое подлинное наказание и то, каким было подлинное спасение, которое вам было предложено. Мы пойдем…»

[3] Т.е. чтобы скала оставалась незыблемой, не раскололась.

Какой-то мужчина с усилием прорывается вперед: «Я сиро-финикиец. Многие у нас верят в Тебя, даже не видев… и у нас есть больные, много… Ты не придешь к нам?»

«К вам нет. У Меня нет времени. Но сейчас, после субботы, Я из этих мест направлюсь к вашим границам. Кто нуждается в милости, пусть дожидается у приграничных проходов».

«Скажу об этом своим согражданам. Да пребудет с Тобою Бог, Учитель».

«Мир тебе, муж».

⁵Иисус прощается с вдовой, то есть собирался попрощаться, но она встает на колени и объявляет Ему свои решения: «Я решила оставить здесь Самуила, – в роли слуги он лучше, чем в роли верующего, – и прийти к Тебе в Капернаум».

«Я покину Капернаум: скоро и навсегда».

«Тем не менее, у Тебя там есть хорошие ученики».

«Это правда».

«Я сама так решила… Таким образом я докажу Тебе, что способна отрешиться от своих богатств и любить праведно. Деньги, что здесь накапливаются, я использую на благо Твоих бедняков и первым бедняком буду считать этого мальчика, если мать в самом деле захочет оставить его у себя, хотя и не любит его. Пока же вот это», – и протягивает тяжелый кошелек.

«Да благословит тебя Бог Своими благословениями и благословениями тех, кто получит твою помощь. Ты сильно продвинулась всего за несколько часов».

Женщина краснеет. Оглядывается по сторонам, затем признается: «Это не я причина такого улучшения. Это Твой апостол наставил меня. Вон тот, тот самый, что прячется за смуглым молодым человеком».

«Симон Петр. Глава апостолов. Так что же он тебе сказал?»

«О! он говорил со мной так просто и так здорово! Он, апостол, снизошел до того, что поведал мне, что и сам был, как я, неправеден в своих желаниях. О, не могу поверить! Но что, тем не менее, старался стать хорошим, чтобы заслужить то, чего желал, и что старается все сильнее и сильнее, чтобы полученное благо не обратить во зло. Знаешь, мы лучше понимаем то, что говорится между нами, простыми людьми… Я Тебя обижаю, Господь?»

«Нет. Ты воздаешь славу Богу своей искренностью и похвалой в адрес Моего апостола. Поступай, как он тебе посоветовал, и Бог да пребудет всегда с тобою, раз ты стремишься к праведности».

Он благословляет ее и первым пускается в путь, направляясь на северо-запад под сенью зеленых фруктовых рощ, зашелестевших от внезапного ветра.