27 июля 1946.

¹Маленький полуостров Тарихея вдается в озеро, образуя на юго-западе глубокую бухту, так что не будет ошибкой сказать, что это скорее не полуостров, а перешеек, окруженный водой почти по всему периметру и соединяющийся с землей лишь крошечной своей частью. По крайней мере, так было во времена Иисуса, в которые я его наблюдаю. Не знаю, возможно, потом, в течение двадцати столетий, пескам и гальке, нанесенным впадающей прямо в этот залив на юго-западе речушкой, удалось изменить внешний вид местности и занести маленькую бухту, расширив таким образом полоску суши на перешейке. Бухта спокойная, бледно-голубая с зеленоватыми каймами там, где в ней отражается зелень деревьев, простирающихся к озеру с берега. На еле заметных волнах слегка покачиваются многочисленные лодки.

Что меня поражает, так это оригинальная дамба с ее арками, установленными на прибрежном гравии, образующая как бы променад или мол, в моем понимании, ориентированный на запад. Не могу понять, сделан ли он для украшения или ради какой-то полезной цели, мне неведомой. Этот променад, дамба или мол покрыт толстым слоем земли, на котором были посажены деревья, невысокие, но так часто, что они образуют над дорогой зеленую галерею. Под этой шелестящей галереей, где под влиянием бриза, воды и листвы достигается желаемый показатель свежести, прогуливается много праздного народа.

Ясно виден исток Иордана и то, как вода стекает в русло реки, образуя местами водовороты, местами затоны возле опор моста – я бы назвала его римским по архитектуре и мощным опорам, поставленным в качестве волноломов (не знаю, хорошо ли я объясняю, проще сказать – сделанными таким вот образом:  ), о ребра которых разбивается течение воды, и вся она играет перламутровым светом от падающего на нее солнца, напористо бурля перед стоком в переполненную горловину реки после широких озерных просторов. Почти что в конце моста на том берегу среди зелени плодородной равнины расположился какой-то белый городок. А еще дальше к северу, но на восточном побережье озера – тот пригород, что предшествует Иппо, и леса высоко на скалах, за которыми Гамала, хорошо различимая на вершине своего холма.

Иисус, за которым следуют люди, идущие из Эммауса, а к ним добавились и те, что ожидали Его уже в Тарихее – и среди них прибывшая на своей лодке Иоанна, ­– направляется прямо к той дамбе с деревьями. И останавливается на ней посередине: справа от Него – вода, слева – побережье. Кто может, тот располагается на улице под деревьями, кто не успевает – находит место на улице, идущей ниже вдоль берега, всё еще немного влажной от высокого ночного прилива или по какой-то иной причине и частично попадающей в тень от деревьев на дамбе, либо подходит к лодкам и занимает место под их пологами.

²Иисус делает знак, что будет говорить, и все умолкают.

«Сказано: „Ты подвигнулся спасти народ Свой, спасти его Христом Своим”. Сказано: „И я возрадуюсь о Господе и возликую о Боге моем Иисусе”^[1].

[1] См. Авв. 3:13, 18. Так переводил, например, блаж. Иероним, что сохранилось в древнем тексте Вульгаты. Некоторые древние иудейские переводчики перевели Авв. 3:13 как «Ты вышел на спасение народа Своего, на спасение со Христом Своим» и даже как «…чтобы спасти народ Свой через Иисуса Христа Своего» (см. об этом: прот. Геннадий Фаст. Толкование на книгу пророка Аввакума. – К.: Богуславкнига, 2014., стр. 183 и 214).

Народ Израиля присвоил эти слова себе и придал им национальный, личный, эгоистический смысл, что не соответствует истине о личности Мессии. Сузил их значение, сводя величие мессианской идеи к заурядному проявлению Христом человеческой силы и насильственному свержению Им оказавшихся у Израиля правителей.

Но истина не такова. Она велика и безгранична. Она проистекает от истинного Бога, Творца и Господа Неба и Земли, от Создателя Человечества, от Того, кто не только умножил звезды на тверди, покрыл Землю всякого рода растениями и заселил ее животными, и поместил в водах рыб, а в воздухе птиц, но и умножил детей сотворенного Им Человека, чтобы они были царями Мироздания и Его любимым творением. Так вот, как мог бы Господь, Отец всего человеческого рода, быть несправедлив к далеким потомкам чад, рожденных от Мужа и Жены, сотворенных Им из материи: земли, – и души: Его Божественного дыхания? И относиться к одним иначе, чем к другим, как будто бы они не произошли из единого источника, как будто бы иные роды были сотворены не Им, а каким-то другим сверхъестественным соперничающим существом, и потому являются чужаками, незаконными и презренными?

Истинный Бог – это не жалкое божество того или иного народа, не идол, не какой-то несуществующий образ. Это высшая Реальность, Реальность универсальная, это Единая Верховная Сущность, Создатель всех вещей и всех людей. И поэтому Он – Бог всех людей. Он знает их, даже если они Его не знают. Он любит их, даже если они, не зная Его, Его не любят, или плохо знают Его и недостаточно любят, или, хотя и знают, но не умеют любить. Отцовство никуда не девается, когда сын – невежда, глупец или злодей. Отец старается наставлять своего сына, ведь наставлять значит любить. Отец прикладывает усилия, чтобы сделать слабоумного сына не таким глупым. Отец своими слезами, снисходительностью, благотворными наказаниями, милосердным прощением пытается исправить злого сына и сделать его добрым. Это касается отца-человека. А разве может Бог-Отец быть хуже отца-человека? И раз так, Бог-Отец любит всех людей и желает им спасения. Он, Царь беспредельного царства, вечный Царь, смотрит на Свой народ, состоящий из всех рассеянных по Земле народов, и говорит: „Вот народ, Мною созданный, народ, который должен быть спасен Моим Христом. Вот народ, ради которого было сотворено Небесное Царство. И настало время Спасителю спасти его”.

³Кто такой Христос? Кто такой Спаситель? Кто такой Мессия? Здесь присутствует много греков, и многие, даже не будучи греками, знают, чтó означает слово Христос. Христос значит посвященный, помазанный царским елеем, чтобы выполнить Свою миссию. Ради чего помазанный? Неужели ради ничтожной славы трона? А, может быть, для более великой славы священства? Нет. Помазанный, чтобы воссоединить под одним скипетром в единый народ с единым учением всех людей, дабы они стали братьями друг другу и чадами единого Отца, чадами, которые знают своего Отца и следуют Его Закону с целью поучаствовать в Его Царствовании.

Царь, Христос, царствует от имени пославшего Его Отца, как и подобает Его природе, то есть божественно, потому что от Бога. Бог всё сделал подножием ног Своего Христа, но вовсе не для того, чтобы Он угнетал, а наоборот – чтобы Он спасал. Действительно, Его имя Иисус, что на еврейском языке означает Спаситель. Когда же Спаситель будет спасать от самой страшной западни и раны, под Его ногами будет гора, и множество людей из всяких племен покроет эту гору как символ того, что Он царствует и возвышается над всею Землей и над всеми народами. Но Царь будет обнаженным, и всё Его богатство будет в Его Жертве, символизируя, что Он стремится лишь к духовным вещам, и что духовные вещи достигаются и выкупаются при помощи духовных ценностей и жертвенного подвига, а не с помощью насилия и золота. Он будет таким, дабы ответить – и тем, кто Его боится, и тем, кто из ложной любви одновременно и превозносит, и унижает Его, желая видеть Его царем в мирском смысле, равно как и тем, кто Его ненавидит лишь по одной причине: из опасения, что они лишатся того, что им дорого, – ответить, что Он духовный Царь – и только, посланный научить души как достичь Царства, того единственного Царства, какое Я пришел основать.

Я не даю вам новых законов. Для израильтян Я подтверждаю Синайский Закон; язычникам говорю: закон для обладания Царством – не что иное как закон добродетели, который каждое нравственное существо накладывает само на себя и который благодаря вере в истинного Бога из нравственного закона и человеческой добродетели становится законом сверхчеловеческой нравственности.

⁴О, язычники! У вас в обычае провозглашать богами великих людей своего народа, и вы помещаете их в ряды многочисленных и несуществующих богов, которыми вы населяете Олимп, созданный вами, чтобы было во что верить, ибо религия, какая-то религия необходима человеку, так же как необходима какая-то вера, поскольку вера есть неизменное состояние человека, а неверие – случайное отклонение от нормы. И эти возведенные в ранг богов люди даже по людским меркам не всегда достойны, будучи великими то по своей грубой силе, то по своей изрядной хитрости, в иных случаях – благодаря своей власти, которую они каким-то образом приобрели. Так что они как сверхчеловеческие свойства несут в себе те недуги, которые мудрый человек видит такими, каковы они есть: растление от разнузданных страстей.

То, что Я говорю правду, показывает тот факт, что вы в свой воображаемый Олимп не смогли поместить ни одну из тех великих душ, что сумели предощутить высшую Сущность и были посредниками между человеком-животным и Божеством, которое они инстинктивно почувствовали своим созерцательным и добродетельным духом. Между рассуждающим духом филосо­фа, подлинно великого философа, и духом истинно верующего, поклоняющегося истинному Богу, дистанция невелика, тогда как между духом верующего и внутренним я хитреца, тирана или героя в материальном смысле – целая пропасть. И всё же в ваш Олимп вами были помещены не те, кто благодаря своей добродетельной жизни так возвысился над человеческой массой, что приблизился к царству духа, а те, кого вы боялись как жестоких правителей, или перед кем заискивали из рабской угодливости, или же кем восторгались как живым примером той свободы животных инстинктов, какая вашим неправильным устремлениям представляется целью и смыслом жизни. И стали завидовать тем, что были причислены к богам, не обращая внимания на тех, которые ближе подошли к божественному, познав учение о добродетельной жизни и воплотив его на практике. 

Теперь же Я по-настоящему предоставляю вам возможность стать богами. Кто будет делать то, что Я говорю, и верить тому, чему Я учу, тот поднимется на истинный Олимп и станет богом, богом и сыном Божьим на Небе, где нет никакой порчи и где единственный закон – это Любовь. На Небе, где любят друг друга духовно, без той тяжеловесности и без того чувственного обмана, что делает его обитателей врагами друг другу, как это происходит в ваших религиях. Я не пришел требовать от вас громких геройских поступков. Я пришел сказать вам: живите как существа, наделенные душой и разумом, а не как животные. Живите так, чтобы удостоиться жизни, подлинной жизни бессмертной части вашего я в Царстве Того, кто вас сотворил.

⁵Я есть Жизнь. Я пришел научить вас Пути, которым идут к Жизни. Пришел подарить всем вам Жизнь, и подарить ее для того, чтобы вы могли воскреснуть из вашей смерти, из вашей могилы греха и идолослужения. Я есть Милосердие. Я пришел, чтобы позвать вас, чтобы собрать всех. Я есть Христос Спаситель. Мое Царство не от мира сего. Однако у того, кто верит в Меня и в Мое слово, царство рождается в сердце еще в нынешнем мире, и это Божье Царство, Божье Царствование в вас.

Обо Мне сказано, что Я Тот, кто водворит справедливость среди народов^[2]. Это правда. Потому что, если бы граждане в каждом народе делали бы то, чему Я учу, то ненависть, войны и притеснения бы прекратились. Обо Мне сказано, что Я не подниму ни Своего голоса для проклятия грешников, ни руки, чтобы поразить тех, что по своему неподобающему образу жизни подобны треснувшим тростникам и коптящим фитилям. Это правда. Я Спаситель и пришел укрепить тех, кто сломлен, и воодушевить тех, чей свет потускнел из-за отсутствия необходимой сути^[3]. Обо Мне сказано, что Я Тот, кто откроет глаза слепым, выведет узников из темницы и приведет к свету тех, кто жил во мраке этой темницы. Это правда. Самые слепые из слепых – это те, кто даже с помощью зрения своей души не видит Света, то есть истинного Бога. Я, Свет мира, пришел, чтобы они видели. Узники из узников – это те, у кого в качестве цепей их собственные пагубные страсти. Всякая другая цепь со смертью узника превращается в ничто. Но цепи пороков продолжают существовать и сковывать даже после смерти плоти. Я пришел разорвать их. Я пришел освободить из тьмы подземелья, из темницы неведения Бога всех тех, кого язычество душит кучей своих идолослужений.

[2] Здесь и далее цитаты из Ис. 42:1–9.

[3] Стоящее тут succhi (соки), намекающее на лампадный елей, в переносном смысле означает суть.

⁶Приходите к Свету и к Спасению. Приходите ко Мне, ибо Мое царство истинно и мой Закон добр. Всё, что Я вас прошу, – это любить единого Бога и своего ближнего, а значит отринуть своих идолов и свои страсти, делающие вас жестокосердными, черствыми, похотливыми, ворами и убийцами. Мир говорит: «Будем притеснять бедного, слабого, одинокого. Пусть нашим правом будет сила, нашим одеянием – жестокость, нашим оружием – непримиримость, ненависть и свирепость. Праведника будут попирать, раз он не отвечает, вдову и сироту – притеснять, раз голоса их не слышны»^[4]. А Я говорю: будьте кроткими и послушными; прощайте своих врагов; поддерживайте слабых; будьте правдивы продавая и покупая; даже обладая правом, будьте великодушны, не злоупотребляя своей властью и не оказывая давления на тех, кто в стесненных обстоятельствах. Не мстите. Оставьте Богу заботу оберегать вас. Будьте умеренны во всём, ибо воздержанность есть признак нравственной силы, тогда как похотение – признак слабости. Будьте людьми, а не зверями, и не бойтесь, что не сумеете подняться по причине того, что слишком низко пали.

[4] Ср. Прем. 2:10–12.

Истинно говорю вам: подобно тому, как ил снова может стать чистой водой, испаряясь на солнце, очищаясь, позволив себя сжечь и поднимаясь на небо, чтобы выпасть дождем или росой, благотворной и свободной от загрязнений, лишь бы он сумел подставить себя солнцу, так и души, которые приблизятся к великому Свету, то есть к Богу, и воззовут к Нему: „Я согрешила и в грязи, но жажду Тебя, Света”, – станут очищенными душами, что вознесутся к своему Творцу. Отнимите у смерти ее ужас, превратив свою жизнь в монету, чтобы приобрести настоящую Жизнь. Освободитесь от прошлого, как от запачканной одежды, и переоденьтесь в добродетель. Я – Слово Бога и говорю вам от Его Имени, что кто будет иметь веру в Него и благую волю, кто раскается в прошлом и будет иметь честные намерения на будущее, будь он еврей или язычник, тот станет чадом Божьим и обладателем Небесного Царства.

В начале Я сказал вам: „Кто такой Мессия?” Теперь скажу вам: это Я, говорящий с вами, и Мое Царство – в ваших сердцах, если вы его принимаете, а потом оно будет на Небе, которое Я вам открою, если сумеете устоять в Моем Учении. Вот что такое Мессия, и ничего более. Царь духовного царства, двери в которое Своим Жертвоприношением Он откроет всем людям благой воли».

⁷Иисус окончил речь и собирается уходить по лесенке, ведущей с дамбы на берег. Видимо, хочет подойти к лодке Петра, которая клюет носом у простенького причала. Но внезапно Он оборачивается, глядит в толпу и громко произносит: «Кто звал Меня в своей духовной и телесной нужде?»

Никто не отвечает. Он повторяет вопрос и обводит Своими сияющими глазами толпу, что начала собираться у Него за спиной не только на дороге, но и здесь, на песке. Снова тишина.

Матфей замечает: «Учитель, кто его знает, сколько людей в эту минуту вздохнуло о Тебе под влиянием Твоих слов!»

«Нет. Чья-то душа закричала: „Помилуй!” – и Я ее услышал. И чтобы ты понял, что это правда, Я отвечу: „Да будет тебе по твоему прошению, ибо движение твоего сердца праведно”». И высокий, величественный, Он повелевающе простирает Свою ладонь в сторону побережья.

Опять пытается уйти по лестнице, но перед Ним оказывается Хуза, высадившийся, как я понимаю, из какой-то лодки, и низко Ему кланяется. «Я много дней Тебя ищу. Сделал круг по озеру, всё время идя за Тобой по пятам, Учитель. Мне надо срочно с Тобой поговорить. Будь моим гостем. Со мною много друзей».

«Вчера Я был в Тивериаде».

«Мне рассказали. Но я не один. Видишь те лодки, правящие к тому берегу? Там многие хотят Тебя увидеть. Среди них и Твои ученики. Приходи, прошу Тебя, в мой дом за Иорданом».

«Это бессмысленно, Хуза. Я знаю, чтó ты Мне хочешь сказать».

«Приходи, Господь».

«Меня ждут больные и грешники. Позволь Мне…»

«Мы тоже Тебя ждем, больные беспокойством о Твоем благе. Там тоже есть и больные телом, и…»

«Ты услышал Мои слова? К чему же ты так настаиваешь?»

«Господь, не отталкивай нас, мы…»

⁸Какой-то женщине удалось пробиться сквозь толпу. Теперь я уже достаточно сведуща в еврейских одеждах, чтобы понять, что она не еврейка, и в… приличных одеждах, чтобы понять, что одета она неприлично. Однако, чтобы прикрыть свою фигуру и свои прелести, вероятно, слишком кричащие, она вся завернулась в покрывало небесного, как и ее свободная одежда, цвета, но всё равно вызывающее по своему виду, оставляющему открытыми ее прекрасные руки. Она бросается на землю, в пыль, и ползет по ней, пока не добирается до одеяния Иисуса, которое берет своими пальцами, целует его кайму и плачет, вся содрогаясь от рыданий.

Иисус, собиравшийся было ответить Хузе что-то вроде: «Вы заблуждаетесь и…», опускает взгляд и произносит: «Это ты звала Меня?»

«Да… и я недостойна той милости, какую Ты мне оказал. Я не должна была звать Тебя даже душой. Но Твоя речь… Господь, я грешница. Если б я открыла свое лицо, многие бы назвали Тебе мое имя. Я… куртизанка… и детоубийца… и этот порок сделал меня больной… Я была в Эммаусе, отдала Тебе украшение… Ты мне его вернул… и Твой взгляд… тронул мое сердце… Я пошла за Тобой… Ты говорил. Я произнесла в уме Твои слова: „Я грязь, но жажду Тебя, Света”. Сказала: „Исцели мою душу, а потом, если захочешь, и тело”. Господь, телом я исцелилась… а душой?..»

«Твоя душа исцелена благодаря твоему раскаянию. Ступай и никогда больше не греши. Твои грехи прощены».

Женщина снова целует край Его одежды и встает. В этот момент покрывало соскальзывает.

«Галатия! Галатия!» – кричат многие, выкрикивая ругательства, и даже, набрав гальки и песка, бросают в женщину, которая испуганно сгибается.

⁹Иисус строго поднимает руку и водворяет тишину. «Зачем вы ее оскорбляете? Вы не делали этого, когда она была грешницей. Зачем же теперь, когда она исправляется?»

«Она это делает из-за того, что стара и больна», – орут со всех сторон с издевкой в голосе. На самом деле женщина, хотя и не очень молода, но еще крайне далека от того, чтобы быть старой и некрасивой, как они говорят. Но толпа – она такая.

«Иди впереди Меня и садись в ту лодку. Я провожу тебя обратно до дома другим путем, – велит Иисус и говорит Своим: – Пропустите ее в середину и проводите».

Весь гнев толпы, подстрекаемой несколькими ревнителями-израильтянами, обрушивается на Иисуса, и наряду с воплями: «Анафема! Лжехристос! Покровитель блудниц! Кто защищает их, тот их поощряет. Хуже! Он поощряет их, потому что пользуется ими», – и подобными фразами, которыми Его обзывают, точнее, облаивают – в первую очередь это группа беснующихся евреев не знаю какого сословия, – наряду с этими воплями до лица Иисуса долетают и пачкают его запущенные с силой пригоршни мокрого песка.

Он поднимает руку и безропотно вытирает Свою щеку. Более того, Он останавливает Хузу и некоторых других, что хотели было выступить в Его защиту, и говорит: «Оставьте их. Ради спасения души Я готов пострадать гораздо сильнее! Я прощаю!»

Зенон, тот муж из Антиохии, который просто не отходил от Учителя, восклицает: «Теперь я подлинно знаю, кто Ты! Истинный Бог, а не какой-то лицемерный ритор! Гречанка говорила правду! Твои слова возле терм разочаровали меня. Эти же покорили. То чудо меня изумило. А Твое прощение обидчикам покорило. Прощай, Господь! Я буду вспоминать о Тебе и думать о Твоих словах».

«Прощай, муж. Да озарит твое сердце Свет».

¹⁰Хуза опять продолжает настаивать, пока они идут к причалу, тогда как на дамбе происходит потасовка между римлянами и греками с одной стороны, и израильтянами с другой.

«Приходи! Всего на несколько часов. Это необходимо. Я сам тебя сопровожу. Ты снисходителен к публичным женщинам, а с нами хочешь быть неумолимым?»

«Ладно. Приду. Действительно, это необходимо…» Он обращается к апостолам, которые уже в лодках: «Отправляйтесь сами. Я к вам присоединюсь…»

«Ты идешь один?» – спрашивает не слишком довольный Петр.

«Вместе с Хузой…»

«Хм! А нам нельзя пойти? Для чего он со своими друзьями хочет Тебя видеть? Почему он не пришел в Капернаум?»

«Мы приходили. Вас там не было».

«Подождали бы нас. Только и всего!»

«Мы, наоборот, отправились по вашим следам».

«Приходите в Капернаум сейчас. Неужели Учитель должен к вам идти?»

«Симон прав», – говорят другие апостолы.

«Но почему вы не хотите, чтобы Он пришел ко мне? Разве Он впервые приходит в мой дом? Вы что – меня не знаете?»

«Тебя-то мы знаем. А вот остальных нет».

«И чего вы боитесь? Что я дружу с врагами Учителя?»

«Почем я знаю! Я помню кончину Иоанна пророка!»

«Симон! Ты меня обижаешь. Я честный человек. Клянусь тебе, я дам заколоть себя прежде, чем хоть один волос упадет с головы Учителя. Ты должен мне верить! К Его услугам мой меч…»

«Хе!.. Когда тебя заколют… что с него будет толку? После… Да, я верю, верю тебе… Но умри ты – настанет Его очередь. Я предпочту, чтобы к Его услугам был не твой меч, а мое весло, моя бедная лодка, а главное – наши простые сердца».

«Но со мною Манаил. Доверяешь Манаилу? И еще фарисей Елеазар, его ты знаешь, и глава синагоги Тимон, и Нафанаил бен Фада. Этого ты не знаешь, но он важный начальник и хочет поговорить с Учителем. Еще Иоанн, по прозвищу Антипа из Антипатриды, любимец Ирода Великого, теперь пожилой и влиятельный, владелец всей долины Гааш, и…»

«Хватит, хватит! Ты называешь какие-то громкие имена, мне они ничего не говорят, кроме двух… и я пойду тоже…»

«Нет. Они желают поговорить с Учителем…»

«Желают! А кто они такие? Желают?! А я не желаю. Забирайся сюда, Учитель, и поплывем. Не хочу никого знать, я доверяю только самому себе. Давай, Учитель. А ты ступай с миром и скажи тем, что мы не бродяги. Они знают, где нас найти», – и он без всяких церемоний подталкивает Иисуса, в то время как Хуза громко протестует.

¹¹Иисус вносит определенность: «Не бойся, Симон. Со мной не случится ничего плохого, Я знаю. И благом будет, чтобы Я пошел. Благом для Меня. Услышь Меня…» – и пристально глядит на него Своими ясными очами, словно говоря: «Не настаивай. Пойми Меня. Есть причины, по которым Мне надо пойти».

Симон скрепя сердце уступает. Но уступает как подчиненный… И всё же недовольно ворчит сквозь зубы.

«Отправляйся спокойно, Симон. Я лично доставлю к тебе моего и твоего Господа», – обещает Хуза.

«Когда?»

«Завтра».

«Завтра?! Нужно так много времени, чтобы сказать два слова? Сейчас у нас между тремя и шестью… Если Его не будет с нами до вечера, мы сами придем к тебе, запомни. И не мы одни…» – он произносит это тоном, который не оставляет сомнений в его намерениях.

Иисус кладет руку Петру на плечо. «Говорю тебе, Симон, что Мне не причинят зла. Покажи, что ты веришь в Мою истинную природу. Это тебе говорю Я. Я знаю, Мне ничего не сделают. Они просто хотят со Мной объясниться… Ступай… Проводи эту женщину до Тивериады, можешь остановиться у Иоанны – и убедишься, что Меня не похитят с помощью лодок и вооруженных солдат…»

«Это да, но его дом (и показывает на Хузу) мне знаком. Я знаю, что там за ним суша, это не остров, там за ним Галгала и Гамала, Аера, Арбела, Гераса, Боцра, и Пелла, и Рамот, и столько всяких городов».

«Да не бойся же, говорю! Послушайся. Давай поцелуемся, Симон. Иди! И с вами тоже». Он целует их и благословляет, и когда их лодка уже отходит, кричит им: «Это не Мой час. А пока он не настанет, ничто и никто не сумеет поднять на меня руку. До свидания, друзья».

Он поворачивается к Иоанне, которая выглядит явно смущенной и задумчивой, и говорит ей: «Не бойся. Будет лучше, чтобы это произошло. Ступай с миром». И Хузе: «Идем. Чтобы показать тебе, что Я не боюсь, и исцелить тебя…»

«Я не болен, Господь…»

«Болен. Это Я тебе говорю. И многие вместе с тобой. Идем».

Он забирается в изящную богатую лодку и садится. Гребцы начинают работать веслами в спокойной воде, делая дугу, чтобы не попасть в сильное течение там, где кончается озеро, и из него вытекает река.