10 сентября 1946.

¹«Иуда, Иаков, – идемте со Мной».

Оба сына Алфея не заставляют повторять это дважды. Они тут же поднимаются и вместе с Иисусом выходят из домика в южном предместье Иерусалима, где они сегодня приютились.

«Куда пойдем?» – спрашивает Иаков.

«Поприветствовать галилеян на Масличную гору».

Некоторое время они идут в сторону Иерусалима, затем – вдоль невысоких холмов, где среди зелени расположены дома (очевидно, усадьбы), пересекают дорогу на Вифанию и Иерихон, ту, что южнее и заканчивается между Тофетом и Силоамом, поворачивают к другому холму (это уже ответвление Масличной горы), пересекают еще одну дорогу, идущую с Масличной горы прямо в Вифанию, и по второстепенной дорожке среди олив поднимаются к Стану Галилеян, где шатров стало уже гораздо меньше и напоминанием о людском скоплении остаются брошенные на земле теперь уже увядшие ветви, следы примитивных очагов в виде выжженной травы, зола, головёшки, всякий хлам, который всегда остается там, где располагался лагерь. Холодная и преждевременно дождливая погода ускорила отбытие паломников. Группы женщин и детей отправляются уже сегодня. Мужчины, особенно те, что покрепче, пока остались, чтобы завершить праздник.

²Верующие в Иисуса галилеяне, наверное, были предупреждены – видимо, кем-то из учеников, – поскольку я вижу их всех, из каждого более-менее известного мне селения. Назарет представлен двумя учениками, Алфеем и еще одним, которого Иисус простил после смерти его матери, и еще некоторыми. Я не вижу, однако, ни Иосифа, ни Симона Алфеевых. Но зато нет недостат­ка в других, среди которых глава синагоги, что явно смущается, учтиво приветствуя Иисуса, после того как чинил Ему столько препятствий. Тем не менее, он находится и сообщает, что родственники Иисуса из-за того, что дети страдали ночью от ветра, разместились у «известного Тебе друга». Из Каны присутствует супруг Сусанны, ее отец и другие; из Наина – воскрешенный в нем и другие; присутствуют многие из Вифлеема Галилейского и жители приозерных городов с западного побережья…

«Мир вам! Мир вам!» – здоровается Иисус, проходя между ними и лаская пока еще остающихся детей, Своих маленьких друзей из галилейских мест, а также выслушивая Иаира, который говорит Ему, как он пожалел, что его не было в прошлый раз.

Иисус осведомляется, обосновалась ли в Капернауме вдова из Афеки и взяла ли она к себе сироту из Гискалы. «Не знаю, Учитель. Наверное, тогда я уже был в пути…» – говорит Иаир.

«Да, да, пришла какая-то женщина, которая часто ласкает наших детей и угощает мёдом. И делает для нас лепешки. И те дети, что к Тебе приходили, всё время ходят к ней кушать. А в последний день она показала нам малюсенького ребенка. Она купила двух коз для молока и сказала нам, что это сын Неба и Господа. И не пошла на праздник, как хотела, потому что не могла брать с собой такого малыша. А нас просила Тебе сказать, что будет любить его праведно и что она Тебя благословляет».

Дети из Капернаума, словно воробушки, щебечут вокруг Иисуса, гордые оттого, что они знают то, чего не знает даже глава синагоги, и что именно они выступают послами перед их добрым Учителем, который выслушивает их с таким вниманием, с каким слушал бы взрослых, и отвечает: «А вы ей скажете, что Я тоже ее благословляю, и чтобы она любила ребятишек за Меня. И сами вы – люби́те ее и не пользуйтесь ее добротой: любите ее не только за мёд и лепешки, но за то, что она добрая. Настолько добрая, что сумела понять, что, кто во имя Мое полюбит ребенка, тот сделает Меня счастливым. И все подражайте ей, будь вы малыши или взрослые, всё время помня, что тому, кто примет ребенка во имя Мое, уготовано место на Небе. Ибо милосердие всегда вознаграждается, даже если это просто чаша воды, поданная во имя Мое, а милосердие, которое оказано детям и избавляет их не только от голода, жажды, холода, но и от мирской порчи, вознаграждается бесконечно… ³Я пришел благословить вас, прежде чем вы отправитесь. Вы принесете Мое благословение вашим женам, вашим домам…»

«А сам Ты к нам не вернешься, Учитель?»

«Вернусь… Но не сейчас. После Пасхи…»

«О! если Ты так надолго останешься, то наверняка позабудешь о Своем обещании…»  

«Не бойтесь. Скорее солнце перестанет светить, чем Иисус забудет о тех, кто на Него надеется».

«Это будет долгий период!..»

«И грустный!»

«Если мы заболеем…»

«Если у нас случится какая беда…»

«Если в наши дома нагрянет смерть…»

«Кто нам поможет?» – говорят многие с разных сторон.

«Бог. Он с вами, если вы своей волей пребудете во Мне».

«А мы? Мы верим в Тебя недавно, признаём это. Неужели у нас тогда не будет утешения? И всё-таки теперь, после того, как мы увидели и услышали, как Ты творишь чудеса и проповедуешь в Храме, о! – мы Тебе верим…»

«И это для Меня великая радость, ведь Мое самое горячее желание – чтобы Мои земляки были на пути Спасения».

«Ты так нас любишь? Мы же так долго Тебя обижали и насмехались над Тобой!..»

«Это прошлое, его больше нет. Впредь будьте верными, и истинно говорю вам, что ваше прошлое изгладится и на Земле, и на Небе».

«Ты побудешь с нами? Разделим наш хлеб, как частенько делали это в Назарете, когда все мы были равны и отдыхали по субботам в оливковых рощах, или как тогда, когда Ты был просто Иисусом и, как мы, ходил вместе с нами в Иерусалим на праздники…» В голосе уверившихся назаретян – сожаление и тоска по прошлым временам.

«Хотел сходить к Иосифу и Симону, но схожу к ним после. Вы все – Мои братья в Боге, и для Меня бóльшую ценность имеют дух и вера, нежели плоть и кровь, поскольку эти последние погибнут, тогда как первые бессмертны».

⁴И, пока одни спешат организовать костер, чтобы пожарить мясо, и очистить оливковые поленья, чтобы соорудить из них обеденные столы, самые старшие и важные по положению из всех концов Галилеи окружают Иисуса плотным кольцом и расспрашивают Его, как же это Он не был в Храме сегодня утром и накануне, и придет ли снова туда завтра, в последний день праздника.

«Я был в другом месте… Но завтра обязательно там буду».

«И будешь говорить?»

«Если получится…»

Алфей, сын Сары, оглядываясь вокруг, понижает голос и шепчет Учителю: «Твои братья ушли, чтобы обеспечить Тебе в городе поддержку… Тот малый знает много всего, так как приходится родственником одному из Храма по женской линии… Иосиф беспокоится о Тебе, знаешь? Вообще-то он хороший».

«Знаю. И будет становиться всё лучше и лучше, когда станет хорошим в духовном смысле».

Из города прибывают новые галилеяне. Их число вокруг Иисуса растет к большому неудовольствию детей, отодвинутых в сторону взрослыми и не имеющих возможности пробиться к Иисусу, пока, наконец, Он сам не замечает эту насупившуюся ватагу невинных младенцев и не произносит с улыбкой: «Пропустите ко Мне Моих деток».

О! когда круг размыкается, они, снова веселые, будто стая птенцов, сбегаются к Иисусу, и Он ласкает их, одновременно продолжая разговаривать со взрослыми. И Его вытянутая и всё еще загорелая после обильного летнего солнца ладонь снова и снова волнообразно движется поверх их черноволосых и каштановых детских голов да нескольких затесавшихся среди них светленьких: они придвигаются к Нему как можно ближе, пряча свои личики в Его одежах, под Его плащом, прильнув к Его коленям и бедрам, падкие до Его ласки и счастливые ее получить.

⁵После того, как Иисус благословил и разделил пищу, все едят в кругу в безмятежном дружеском единении сердец.

Остальные, те, что не являются последователями Иисуса, насмешливо и недоверчиво смотрят издалека, но на них никто не обращает внимания…

Трапеза заканчивается. Иисус поднимается первым и подзывает Иаира, Алфея, Даниила из Наина, Илию из Хоразина, Самуила (бывшего калеку не знаю откуда), потом некоего Урию, одного из многих Иоаннов, одного из многих Симонов, какого-то Левия, какого-то Исаака, Авеля из Вифлеема и т.д., в общем, по одному из каждого селения, и с помощью Своих братьев делит содержимое двух туго набитых кошельков на множество равных частей и дает по одной части каждому позванному, чтобы тот потратил ее на бедных у себя в селении.

Затем, оставшись без гроша, Он всех благословляет и прощается. И попрощавшись намеревается направиться к Иерусалиму, чтобы войти в город Овчими воротами. Но почти все идут за Ним, особенно дети, которые не выпускают из рук Его одежд и краев Его плаща и, конечно, Ему мешают, однако Он им это позволяет…

⁶И тот мальчик из Магдалы, Вениамин, что однажды ясно высказал свое суждение об Иуде из Кериота^[1], тоже дергает Его за одежду, пока Иисус не наклоняется, чтобы выслушать его лично. «Тот нехороший всё еще с Тобой?»
[1] В 184.7.

«Какой нехороший? Со Мной таких нет…» – говорит Иисус улыбаясь.

«Да нет же, есть! Тот высокий и смуглый человек, который смеялся… знаешь, это тот, о ком я сказал, что он красивый снаружи и скверный внутри… вот он нехороший».

«Он имеет в виду Иуду», – говорит Фаддей, что идет позади Иисуса и слышит.

«Знаю, – отвечает Иисус, обернувшись к нему, а потом обращается к мальчику: – Да, тот человек со Мной. Это Мой апостол. Но теперь он очень хороший… Почему ты качаешь головой? Нельзя думать плохо о ближнем, особенно о том, кого мы не знаем».

Мальчик опускает голову и молчит.

«Не отвечаешь Мне?»

«Ты же не хочешь, чтобы я говорил неправду… я ведь Тебе обещал ее не говорить и сдержал обещание. Но если сейчас я скажу Тебе, что да, я верю в то, что он хороший, я скажу неправду, потому что считаю, что он плохой. Я могу держать свой рот на замке, чтобы Тебе угодить, но не могу держать на замке свою голову, чтобы не думать».

Его высказывание настолько последовательно и логично в своей еще ребяческой простоте, что все, кто слышит его, смеются. Все, кроме Иисуса, который вздыхает и говорит: «Раз так, ты должен кое-что сделать. Помолиться, чтобы он стал хорошим, если он и впрямь кажется тебе плохим. Ты должен быть его ангелом. Сделаешь? Если он станет лучше, у Меня от этого будет еще больше радости. Так что ты, молясь за него, молись, чтобы Я был счастлив».

«Постараюсь. Но если он плохой и не становится хорошим рядом с Тобой, то моя молитва ничего не даст».

Иисус прекращает обсуждение, останавливаясь и наклоняясь к детям поцеловать их. Потом велит всем возвращаться назад…

⁷Когда Иисус остается наедине с двумя братьями, Иуда Алфе­ев после небольшой паузы, словно поговорив сам с собою в уме, делает вслух заключение: «Он прав! Во всём прав! Я думаю так же, как он».

«Да о ком ты говоришь?» – спрашивает его брат Иаков, сосредоточенно шедший чуть впереди по узкой тропинке, по которой можно идти только по одному.

«Я говорю о Вениамине и о том, что он сказал. И… но Ты не хочешь об этом слышать, и я тоже скажу Тебе, что Иуда… ненастоящий апостол… Неискренний, не любит Тебя, не…»

«Иуда! Иуда! Зачем ты Меня огорчаешь?»

«Потому что люблю Тебя, Брат мой. И опасаюсь Искариота, боюсь его больше, чем змеи…»

«Ты несправедлив. Не будь его, Меня бы, возможно, уже схватили».

«Иисус прав. Иуда много сделал. Он навлек на себя ненависть и беспощадные насмешки, но трудился и трудится ради Иисуса», – говорит Иаков.

«Я не думаю, что Ты не понимаешь или притворяешься… И спрашиваю себя, почему же тогда Ты поддерживаешь Иуду. Я говорю не из-за ревности, не из-за ненависти. Говорю потому, что нутром чувствую, что он нехороший, что он неискренний… Всё, что я из любви к Тебе могу предположить, это то, что он сумасшедший. Жалкий сумасшедший, который сегодня бредит чем-то одним, завтра другим. Но он не добрый, нет. Остерегайся, Иисус! Остерегайся… Все мы не хороши. Но посмотри на нас внимательно: наши глаза ясны. Понаблюдай за нами как следует: наше поведение неизменно. Но разве Тебе ни о чём не говорит то обстоятельство, что за его злые шутки над фарисеями последние никак с ним не расплачиваются? Ни о чём не говорит, что представители Храма не реагируют на его слова? Ничего, что он всегда дружит как раз с теми, кого в открытую оскорбляет? Ничего, что у него всегда есть деньги? Ладно мы двое, но ведь даже у Нафанаила, который богат, даже у Фомы, у которого хватает средств, есть только необходимое. А у него… Ох!..»

Иисус молчит.

Иаков замечает: «Мой брат отчасти прав. Несомненно то, что Иуда всё время находит способ… остаться одному, ходить в одиночку… Но я не хочу роптать и осуждать. Ты сам знаешь…»

«Да, Я знаю. И поэтому говорю, что не хочу выносить суждений. Когда вы окажетесь в этом мире на Моем месте, вы будете общаться и с более необычными, чем Иуда, личностями. Что вы были бы за апостолы, если бы чуждались их по причине их необычности? Напротив, именно потому, что они такие, вы должны относиться к ним с терпеливой любовью, чтобы сделать их Господними агнцами. ⁸Теперь пойдемте к Иосифу и Симону. Вы ведь слышали, не так ли? Они втайне трудятся для Меня. Скажете: это родственная любовь. Да, это правда. Но всё равно это любовь. Последний раз вы расстались с ними нехорошо. Теперь поми́ритесь. И они, и вы одновременно правы и неправы. Пусть каждый признает свою неправоту и не настаивает на том, в чем он отчасти прав».

«Он сильно оскорбил меня тем, что еще сильнее оскорбил Тебя», – говорит Иаков.

«Ты очень похож на Моего отца Иосифа. А твой брат Иосиф похож на твоего отца Алфея. Ясное дело, Иосиф часто подвергался критике от старшего брата, но был к нему снисходителен и всегда прощал. Ведь Мой отец был великим праведником! Будь и ты таким же».

«А если он станет упрекать меня, будто я всё еще ребенок? Ты же знаешь, когда он раздражен, он не внимает доводам разума…»

«А ты молчи. Это единственное лекарство, чтобы успокоить гнев. Молчи смиренно и терпеливо, а если чувствуешь, что больше не можешь молчать, не отвечая грубостью, то уходи. Умей молчать! Умей уходить! Не из трусости, не от недостатка слов, но из добродетели, из благоразумия, из человеколюбия, из смирения. В спорах так трудно сохранить справедливость! И мир души. Всегда что-нибудь затронет ее глубину и взболтает, взбаламутит ее, наделает шума. И отражающийся во всякой доброй душе Божий образ помрачается, пропадает, и его слов уже невозможно расслышать. Мир! Мир среди братьев. Мир даже с врагами. Если они наши враги, они друзья Сатаны. Но неужели мы хотели бы тоже стать друзьями Сатаны, ненавидя тех, кто ненавидит нас? Как мы сможем привести их к любви, если сами будем вне этой любви? Вы Мне скажете: „Ты ведь уже неоднократно говорил это и говоришь, однако Тебя всё так же ненавидят”. Всё равно Я буду говорить то же самое. А когда Меня больше не будет с вами, буду внушать вам это с Неба. И еще скажу вам: считайте не поражения, а победы. Давайте восхвалять за них Господа! Не проходит месяца, который не был бы отмечен каким-нибудь достижением. Вот что должен замечать работник Бога, радуясь о Господе и не проявляя той досады, какую испытывают мирские люди, когда упускают одну из своих жалких побед. Если будете поступать так…»

⁹«Мир Тебе, Учитель. Не узнаёшь меня?» – произносит какой-то молодой человек, поднимавшийся из города в сторону Гефсимании.

«Ты?.. Ты – тот левит, что был с нами в прошлом году вместе со священником»^[2].
[2] См. 281.11, 14–16.

«Это я. Как Ты меня узнал, ведь Ты видишь вокруг Себя целый мир?»

«Я не забываю характерные черты человеческих лиц и душ».

«Какая же характерная черта моей души?»

«Доброта. И неудовлетворенность. Ты устал от того, что тебя окружает. Твой дух тянется к лучшему. Ты чувствуешь, что оно есть. Чувствуешь, что пора решиться на вечное Благо. Чувствуешь, что за туманами есть некое Солнце, есть Свет. Ты желаешь Света».

Молодой человек падает на колени: «Учитель, Ты это высказал! Это правда. Именно это в моем сердце. И я не мог решиться. Старый священник Ионафан поверил, потом умер. Он был стар. А я молод. Но я слышал, как Ты говорил в Храме… Не отталкивай меня, Господь, потому что не все там Тебя ненавидят, и я из тех, кто Тебя любит. Скажи: что мне делать? я ведь левит…»

«Исполнять свои обязанности вплоть до новых времен. Как следует подумать, ведь, придя ко Мне, ты пойдешь не навстречу земной славе, а навстречу скорби. Если будешь настойчив, получишь славу на Небе. Вникать в Мое учение, утверждаться в нем…»

«С помощью чего?»

«Небо само утвердит тебя своими знамениями. Утверждаться и дальше с помощью Моих учеников и всё больше узнавать и практиковать то, чему Я учил. Поступай так и обретешь вечную жизнь».

«Постараюсь, Господь. А… могу ли я еще служить в Храме?» 

«Я же сказал тебе: вплоть до новых времен».

«Благослови меня, Учитель. Это будет мое новое посвящение».

Иисус благословляет и целует его. Они расстаются.

¹⁰«Видите? Такова жизнь работников Господа. Год назад в его сердце упало семя. И это не казалось победой, ведь он не пришел к нам сразу же. Год спустя он вдруг приходит: в подтверждение Моих недавних слов. Это победа. И разве она не делает этот день для нас прекрасным?»

«Ты всегда прав, мой Иисус… Однако будь осторожен с Иудой! Глупо, что я говорю это, я понимаю. Ты сам знаешь… Но в сердце у меня есть эта мука… я не говорю о ней остальным, но она есть… и уверен, что и остальные ее испытывают».

Иисус не возражает, а говорит: «Я рад, что Иосиф с Никодимом дали Мне те деньги. Теперь Я могу отправить помощь Моим галилейским беднягам…»

Они подошли к воротам и входят в них, смешиваясь с толпой.