13 сентября 1946.

¹Храм прямо-таки запружен людьми. Однако заметно не хватает женщин и детей. Продолжающаяся ветреная погода вкупе с преждевременными ливнями, хотя и короткими, но бурными, видимо, убедила женщин вместе с детьми отправить­ся домой. Но мужчины со всех краев Палестины и прозелиты из Диаспоры буквально толпятся в Храме, чтобы совершить последние молитвы, принести последние жертвы и послушать последние уроки книжников.

Галилейские последователи Иисуса все в сборе: в первом ряду – наиболее влиятельные их предводители, а в середине, ясно осознавая свой статус родственника, – Иосиф Алфеев со своим братом Симоном. Еще одну замкнутую и ожидающую группу составляют Семьдесят Два ученика, – так я называю группу учеников, избранных Иисусом для благовестия, что изменилась и количественно, и качественно, поскольку кого-то из старых учеников уже нет после отступничества, последовавшего за беседой о Небесном Хлебе^[1], но кое-кто из новых, как Николай из Антиохии, к ней присоединился. Третья группа, тоже весьма сплоченная и многочисленная, состоит из иудеев, среди которых я вижу глав синагог Эммауса, Хеврона, Кериота; Ютта же представлена мужем Сары, а Бет-Цур – родственниками Элизы.
[1] О чём см. в гл. 354.

Они возле Красивых ворот и явно намереваются окружить Учителя, как только Он появится. И правда, Иисус не успевает сделать и шага внутри ограды, как Его обступают три эти группы, что почти отгораживают Его от недоброжелателей и даже от простых любопытствующих.

Иисус направляется во Двор Израильтян для молитвы, и остальные, насколько это позволяет скопление народа, следуют за Ним вплотную, глухие к проявлениям недовольства тех, кто вынужден посторониться и освободить место для огромного количества окружающих Иисуса людей. Он между Своими братьями. И выразительный взгляд, которым смеривает иных фарисеев Иосиф Алфеев, не похож на ласковый взгляд Иисуса, да и его поведение, в отличие от поведения Иисуса, не столь смиренно…

Они молятся, а потом возвращаются в Притвор Язычников. Иисус скромно садится на пол, опираясь спиной о стену галереи, и рядом с Ним образуется полукруг, всё больше и больше разрастающийся благодаря новым рядам людей, пристраивающихся за спиною у сидящих или стоящих вплотную друг к другу в ближних рядах, и все эти лица и взгляды прикованы к одному-единственному Лику. Любопытные же и пришедшие издалека ничего не знающие, как и недоброжелатели, находятся вне этого ограждения из верующих и силятся увидеть, вытягивая шеи и становясь на цыпочки.

Иисус тем временем выслушивает то одного, то другого, что спрашивают совета или передают новости. Так, родственники Элизы рассказывают о ней и интересуются, может ли она прийти послужить Учителю. И Он отвечает: «Я здесь не останусь. Пусть придет позже». Родственник Марии Симоновой, матери Иуды из Кериота, говорит, что остался присматривать за имением, а Мария почти всё время проводит с матерью Иоанны. Иуда удивленно выпучивает глаза, но ничего не говорит. А муж Сары говорит, что та скоро родит еще одного ребенка, и спрашивает, как его назвать. Иисус отвечает: «Иоанном, если будет мальчик, Анной, если девочка». А старый глава синагоги Эммауса тихим шепотом рассказывает Ему о чём-то, касающемся нравственных вопросов, и Иисус тихо ему отвечает. И так далее.

²Между тем толпа всё растет и растет. Иисус поднимает голову и смотрит. Так как галерея приподнята на несколько ступеней, Он, хотя и сидит на полу, обозревает большую часть двора с той стороны и видит множество лиц.

Он встает и громко, во весь Свой зычный и сильный голос произносит: «Кто жаждет, пусть приходит ко Мне и пьет! У тех, кто поверит в Меня, изнутри забьют ключами реки живой воды».

Его голос, заполняя широкий двор, роскошные арочные галереи, несомненно, выходит с этой стороны и за их пределы и распространяется вовне, перекрывая все другие голоса, словно некий благозвучный многообещающий гром. Сказав это, Он затем умолкает на несколько мгновений, будто бы хотел изложить тему беседы, а после дать время уйти тем, кому не интересно Его слушать, чтобы они потом не мешали. Книжники и законоучители умолкают, точнее, понижают свои голоса до шепота, явно недоброжелательного. Гамалиила я не вижу.

Иисус выходит в середину полукруга, который расступается перед Ним, чтобы затем сомкнуться за Его спиной, превратившись из полукруга в кольцо. Он плавно, величественно шест­вует, как будто скользит по разноцветному мраморному полу, и Его слегка ниспадающий плащ создает впечатление тянущегося позади шлейфа. Он идет на угол портика, на ступеньку, выступающую над двором, и там останавливается. Таким образом, Он возвышается над обеими сторонами первой ограды. Поднимает правую руку, как Он это обычно делает, когда начинает говорить, тогда как прижатая к груди левая удерживает плащ.

Он повторяет начальные слова:

«Кто жаждет, пусть приходит ко Мне и пьет! У тех, кто поверит в Меня, изнутри забьют ключами реки живой воды!

³Видевший явление Господа великий Иезекииль, священник и пророк, после того, как пророчески увидел нечестивые дейст­вия в оскверненном доме Господа, после того, как всё так же пророчески увидел, что только отмеченные знаком Тау окажутся живущими в истинном Иерусалиме, тогда как остальные позна­ют не одно истребление, не одно проклятие, не одно наказание – и это время близко, о вы, слушающие Меня, близко, оно ближе, чем вы думаете, отчего Я как Учитель и Спаситель увещеваю вас не тянуть дальше, а запечатлеть на себе спасительный знак, не тянуть дальше, а вместить в себя Свет и Премудрость, не тянуть дальше, а каяться и плакать о себе и о других, чтобы вы могли спастись, – Иезекииль после того, как увидел всё это и не только это^[2], говорит о страшном видении. О видении сухих костей.
[2] Приводимые места из книги Иезекииля взяты из глав 8–9, 37 и 47.

Настанет день, когда в мертвом мире под погасшим небосводом по ангельскому зову явятся кости и кости умерших. Словно отверзающееся, чтобы разродиться, чрево, Земля таким же образом извергнет из своих недр все кости людей, что умерли на ней и погребены в ее отложениях: от Адама до последнего человека. И тогда будет воскресение мертвых для великого и высшего суда, после которого этот мир – как плод Содома – опустеет, обратившись в ничто, и небосвод со своими звездами исчезнет. Всё закончится, кроме двух вещей: вечных, удаленных, находящихся в крайних пределах двух бездн неизмеримой глубины, полностью противоположных по форме, внешнему виду и образу, посредством которых в них будет вечно пребывать Божья сила: Рай – свет, радость, мир, любовь, и Ад – мрак, скорбь, ужас, ненависть.

⁴Но раз этот мир еще не умер, и ангельские трубы не трубят сбор, думаете, не покрыто это беспредельное поле, Земля, безжизненными костями: пересохшими, неподвижными, распавши­мися и мертвыми, мертвыми, мертвыми? Истинно говорю вам, что это так. Среди живущих – тех, что пока еще дышат, – бесконечно много таких, что подобны трупам и сухим костям, какие увидел Иезекииль. Кто же это? Это те, в ком нет жизни духа.

Они есть в Израиле, как и во всем мире. И то, что среди язычников и идолопоклонников одни мертвецы, которые ждут, когда Жизнь оживит их, это естественно и причиняет боль лишь тем, кто обладает истинной Мудростью, поскольку Она дает понять, что Предвечный сотворил этих чад для Себя, а не для идолослужения, и огорчен, видя такое множество объятых смертью людей. И если Всевышний скорбит об этом, и скорбь Его велика, то какую же скорбь будет Он испытывать о чадах Своего Народа, что представляют собой белеющие, безжизненные, лишенные духа кости?

Как вышло, что те, кого Он избрал, возлюбил, защищал, воспитывал, наставлял – Сам или через Своих служителей и пророков, – злонамеренно превратились в сухие кости, в то время как на них с Неба непрестанно сочилась струйка живой воды и напояла их Жизнью и Истиной? Почему иссохли они, насажденные в земле Господней? Почему умер их дух, когда всё сокровище мудрости Вечного Духа было отдано в их распоряжение, дабы они могли из него черпать и жить? Кто из них и каким чудом сможет вернуться к Жизни, если они сами оставили дарованные Богом источники, пастбища и светочи и бредут наощупь в тумане, и пьют из нечистых источников, и питаются не святой пищей?

Значит, они никогда больше не станут живыми? Станут. Клянусь Именем Всевышнего. Многие воскреснут. Бог уже готов сотворить чудо; более того, оно уже совершается, кое в ком оно уже действует, и сухие кости снова облекаются в жизнь, потому что Всевышний, для которого нет ничего невозможного, сдержал и продолжает держать Свое обещание, всё больше и больше его исполняя. Он с высоты Небес кричит этим ожидающим Жизни костям: „Вот, Я вдохну в вас дух – и вы оживете”. И взял Он Свой Дух, взял самого Себя и образовал Плоть, чтобы облечь в нее Свое Слово, и послал ее к этим мертвецам, чтобы она, обратившись к ним, снова вдохнула в них Жизнь.

Сколько раз в веках Израиль восклицал: „Иссохли наши кости, умерла наша надежда, мы исторгнуты!” Но каждое обетование священно, каждое пророчество истинно. Вот и настало время, когда Божий Посланец откроет гробницы, вызволит оттуда мертвых и оживит их, чтобы ввести их с Собою в истинный Израиль, в Царство Господа, в Царство Моего и вашего Отца.

⁵Я и есть Воскресение и Жизнь! Я и есть Свет, пришедший осветить лежавших во тьме! Я и есть Источник, бьющий вечной Жизнью! Кто приходит ко Мне, тот не познает Смерти. Кто жаждет Жизни, пусть приходит и пьет. Кто хочет обладать Жизнью, то есть Богом, пусть верит в Меня, и у него изнутри изольются не капли, а реки живой воды. Ибо кто верит в Меня, тот вместе со Мной будет созидать новый Храм, где забьют целебные воды, о которых говорит Иезекииль.

Приходите ко Мне, народы! Приходите ко Мне, чада! Приходите созидать один-единственный Храм, поскольку Я не отвергаю никого, но ради любви хочу, чтобы вы были со Мной, в Моем труде, в Моем достоинстве, в Моей славе.

„И я увидел воду, что изливалась из-под ворот дома на восток… И вода стекала направо, на юг от жертвенника”.

Храм тот – это верующие в Мессию Господа, во Христа, в Новый Закон, в Учение эры Спасения и Мира. Как стены этого храма составлены из камней, так из живых душ будут составлены духовные стены того Храма, который не погибнет вовек и который поднимется от Земли на Небо, как и его Основатель, после борьбы и испытания.

Тот жертвенник, от которого изливаются воды, тот жертвенник на востоке – это Я. И Мои воды изливаются направо, потому что правая сторона – это место для избранных в Божье Царство. Они изливаются из Меня, чтобы влиться в Моих избранных и наполнить их живыми водами, дабы те несли и распространяли их на север и юг, на восток и запад, давая Жизнь народам Земли, что ждут времени Света, времени, которое настанет, которое обязательно и повсеместно настанет, прежде чем Земля прекратит свое существование.

491.6

Мои воды изливаются и распространяются, смешиваясь с теми, которые Я же даровал и дам Моим последователям, и хотя они разлиты повсюду, чтобы удобрить Землю, они соберутся в единую реку Благодати, всё более глубокую, всё более широкую, вбирающую в себя день за днем, шаг за шагом воды новых последователей, пока она не станет как море и не затопит всё, чтобы освятить всю Землю.

⁶Вот чего хочет Бог. Вот что делает Бог. Потоп омыл этот мир, принеся смерть грешникам. Новый потоп – и это будет не дождь, а иная стихия – омоет этот мир, неся Жизнь. И по таинственному действию благодати люди смогут стать частью того освящающего потопа, объединяя свою волю с Моей, свои труды с Моими трудами, свои страдания с Моими страданиями. И мир познает Истину и Жизнь. И кто захочет в этом поучаствовать, тот сможет. И лишь тот, кто не захочет питаться водою Жизни, сделается местом болотистым и заразным, или останется таким, и не познает обильного урожая плодов благодати, мудрости и здравия, которые достанутся тем, кто будет жить во Мне.

Истинно говорю вам еще раз: кто жаждет и придет ко Мне, тот напьется и больше не будет жаждать, ибо Моя Благодать откроет в нем самом родники и реки живой воды. А кто не верит в Меня, тот погибнет, как солончак, где не может существовать жизнь.

Истинно говорю вам, что и после Меня этот Родник не пересохнет, потому что Я не умру, но буду жить, а после Моего ухода, ибо Я не буду мертв, а отправлюсь открыть врата Небес, придет Другой, равный Мне, и завершит Мое дело, объяснив вам то, что Я говорил вам, и воспламенит вас, сделав вас „светильниками“, коль скоро вы восприняли Свет».

Иисус умолкает.

⁷Толпа, стоявшая молча под воздействием Его речи, теперь начинает шептаться и комментировать на разные лады.

Кто-то говорит: «Какие слова! Он настоящий пророк!»

Кто-то: «Он Христос. Говорю вам. Даже Иоанн не говорил так. И ни один пророк не обладает такой силой».

«И к тому же Он объясняет нам пророков, даже Иезекииля, чьи символы такие непонятные».

«Слышал, а? Вода! Жертвенник! Ясно же».

«А сухие кости? Видел, как заволновались книжники, фарисеи и священники? Они поняли этот псалом!»

«Ну да! И послали стражников. Зато те!.. Забыли, что надо Его схватить, и остались стоять, как дети, увидевшие ангелов. Взгляните туда! Они выглядят сбитыми с толку».

«Смотри! Смотри! Служитель зовет их и распекает. Идем послушаем!»

Тем временем Иисус исцеляет нескольких больных, которых к Нему привели, и больше ни на что не обращает внимания, пока, продираясь сквозь толпу, к Нему не подходит группа священников и фарисеев, возглавляемая человеком лет тридцати-тридцати пяти, которого, как я вижу, все со страхом, почти что с ужасом, сторонятся.

«Ты еще тут? Убирайся! Именем Первосвященника!»

Иисус выпрямляется – Он стоял, согнувшись над парализованным – и глядит на них спокойно и кротко. Потом снова наклоняется, чтобы возложить руки на больного.

«Убирайся! Понял? Соблазнитель народа. Или мы велим Тебя задержать».

«Ступай и воздай Богу хвалу своей святой жизнью», – говорит Иисус больному, который встает исцеленный, и это единственный Его ответ, тогда как угрожающие Ему истекают ядом, а толпа своей осанной предостерегает их, чтобы те не причинили зла Иисусу.

Но если Иисус кроток, то Иосиф Алфеев не таков – и, гордо выпрямившись и вскидывая голову, чтобы казаться выше, он кричит: «Елеазар, ты, желающий вместе с тебе подобными сломать жезл избранного Сына Божия и Сына Давидова, имей в виду, что ты подрубаешь всякое дерево, в первую очередь, свое собственное, которым ты так кичишься. Ибо твоя подлость заносит над твоей головой меч Господень!» – и он наговорил бы чего-нибудь еще, но Иисус кладет ладонь ему на плечо со словами: «Тише, тише, брат Мой!» – и Иосиф, багровый от негодования, замолкает.

⁸Они направляются к выходу. И за оградой Иисусу сообщают, что предводители священников и фарисеев укорили стражников за то, что они не задержали Иисуса, а те оправдывались, говоря, что никто и никогда не говорил так, как Иисус. Ответ, взбесивший главных священников и фарисеев, среди которых было немало членов Синедриона. Взбесивший до того, что они с целью доказать стражникам, что лишь глупцы могли быть введены в соблазн каким-то безумцем, хотели пойти и арестовать Его как богохульника. А еще чтобы научить народ, как надо понимать истину. Однако присутствовавший там Никодим воспротивился, заявив: «Вы не можете подвергнуть Его суду. Наш Закон запрещает выносить приговор человеку, пока его не выслушают и не ознакомятся с тем, что он делает. А мы от Него слышали и видели одни лишь непредосудительные вещи». Из-за чего гнев врагов Иисуса оказался обращен на Никодима, как на какого-то глупца и грешника, – в виде угроз, оскорблений и издевательских насмешек. И Елеазар сын Анны вкупе с самыми неистовыми лично отправился изгонять Иисуса, не осмеливаясь на большее, учитывая настроение толпы.

Иосиф Алфеев разъярен. Иисус, глядя на него, произносит: «Видишь, брат?» Больше ничего… но в этих словах так много всего! Там и намек на то, что Он прав, говорит Он или молчит, и напоминание о Его словах, и указание на то, чтó такое Иудея в ее наиболее влиятельных кругах, чтó такое Храм и так далее.

Иосиф опускает голову и говорит: «Ты прав…» Задумчиво молчит. Затем внезапно обхватывает Иисуса за плечи и, припав к Его груди, плачет: «Бедный мой Брат! Бедная Мария! Бедная Мать!» Думаю, в этот момент Иосиф явственно догадывается об участи Иисуса…

«Не плачь! Твори, как и Я, волю нашего Отца!» – успокаивает его Иисус и, утешая, целует.

⁹Когда Иосиф немного успокаивается, они отправляются к дому, где он гостит, и там, целуясь, прощаются. Иосиф, очень-очень взволнованный, на прощание произносит: «Иди с миром, Иисус! Это главное. Повторяю Тебе то, что я сказал возле Назарета, и даже еще тверже. Иди с миром. Заботься только о Своих трудах. Об остальном позабочусь я. Ступай, и да утешит Тебя Бог». И еще раз целует Его по-отечески и гладит по голове, словно давая благословение на правах главы семьи.

Затем Иосиф прощается с братьями. Они прощаются также и с Симоном. Однако заметно, что Иаков, не знаю почему, довольно сдержан с Иосифом, как и тот с ним. Напротив, к Симо­ну он проявляет бóльшую сердечность. Напоследок Иосиф обращается к Иакову: «Значит, я должен сказать, что потерял тебя?»

«Нет, брат. Ты должен сказать, что ты знаешь, где я, и потому от тебя зависит, найдешь ли ты меня. Я не обижаюсь, наоборот, много за тебя молюсь. Но в духовных вопросах нельзя идти одновременно по двум тропинкам. Ты знаешь, чтó я имею в виду…»

«Ты же видишь, я Его защищаю…»

«Ты защищаешь человека и родственника. Недостаточно, чтобы у тебя были те реки Благодати, о которых Он говорил. Защищай Сына Божьего, без страха перед миром, без личных расчетов, и будешь совершенным. Прощай. Доверяю тебе попечение о нашей матери и о Марии Иосифовой…»

Иисус – не знаю, слышал ли Он, занятый тем, что прощался с остальными назаретянами и галилеянами, – закончив прощания, распоряжается: «Пойдемте на Масличную гору. Оттуда мы направимся в другое место…»