16 сентября 1946.

¹Иисус возвращается в Вифанию по нижней дороге (назову так ту, более длинную, дорогу, что проходит не по Масличной горе, а входит в город через предместье Тофет).

Сначала Он останавливается, чтобы оказать помощь прокаженным, которые догадались попросить у Него только хлеба, а потом идет прямо к широкому прямоугольному бассейну, закрытому сверху и огороженному со всех сторон, кроме одной. Колодец, огромный крытый колодец, самый большой из мною виденных. Он больше, чем колодец самаритянки^[1], и, наверное, богаче водой, поскольку окружающая его почва подпитывается от него и выказывает большое плодородие по контрасту с сухой погребальной долиной Хиннон, что виднеется на северо-западе. Лишь такая массивная каменная конструкция, как у этого колод­ца и его кровли, могла бы выдержать сырость почвы. И ее темные мощные камни, о древности которых можно судить и не будучи специалистом, выдерживают, охраняя эту драгоцен­ную воду.
[1] См. 143.1–2.

Несмотря на пасмурный день и на соседство гробниц прокаженных, от которых всегда вокруг веет великой печалью, место это безмятежное – и благодаря его изрядному плодородию, и благодаря тому, что за ним, к северу, находятся обширные сады, изобилующие разного вида деревьями, вздымающими макуш­ки своих густых крон в нависающее над городом серое небо, а перед ним, на юге, – долина Кедрона, чье русло расширяется и наполняется водой, равно как и сама долина становится ярче и светлее, по мере того как довольно долго тянется вдоль дороги из Вифании в Иерихон.

Возле колодца останавливается много людей и черпает воду: женщины с амфорами, погонщики ослов с ведрами, отбывающие или прибывающие караваны. Земля на довольно большом участке сыра от того, что с бадей, пока они опрокидываются в подставленные ёмкости, капает вода.

Спокойные и приятные голоса женщин, визги детей, низкие, хриплые и грубые голоса мужчин, рёв ослов и гримасы верблюдов, что, лежа под своею ношей, ждут, когда их погонщик вернется с водой, – весьма своеобразная картина на фоне тускло­го заката, во время которого небо вдруг покрывается необычными пятнами неестественно-желтого цвета, рассеивающего повсюду свой странный свет, тогда как выше громоздятся тяжелые свинцовые тучи, спешащие к западу. Те части города, что находятся повыше, выглядят призрачно в этом необычном свете на фоне свинцового горизонта вперемежку с мазками сернистого оттенка.

²«Вся эта вода, да и ветер… – изрекает Петр и спрашивает: – Куда пойдем этим вечером?»

«К тому садовнику. Завтра схожу в Храм и…»

«Опять? Смотри, осторожнее! Лучше принять приглашение вольноотпущенников, что зовут к себе в синагогу», – советует Симон Зелот.

«Тогда уж одна синагога стóит другой, есть ведь и иные, причем они продемонстрировали желание с Ним общаться! Почему именно к ним?» – говорит Иуда из Кериота.

«Потому что они самые надежные. И причина этого понятна и без моих объяснений», – возражает Зелот.

«Надежные!! С чего это ты так уверен?»

«С того, что они сумели остаться верными, несмотря на всё то, через что они прошли».

«Не ссорьтесь между собой. Завтра Я зайду в Храм, как сказал. ³Сейчас ненадолго остановимся здесь. Это тоже хорошее место для благовестия».

«Не больше, чем какое-нибудь другое. Не понимаю, почему Ты отдаешь ему предпочтение».

«Почему, Иуда? По многим причинам, о которых Я скажу тем, кто соберется, и еще по одной, о какой расскажу вам особо. Именно у этого колодца, у источника Рогель, остановились трое Мудрецов с Востока, неуверенные и разочарованные, так как здесь пропала та звезда, что вела их из такой дали. Любой другой человек мог бы разувериться в Боге и в себе самом. Они же молились до самой зари возле своих утомленных верблюдов, единственные бодрствующие посреди своих уснувших слуг, а потом на рассвете встали и направились к воротам, пренебрегая опасностью быть принятыми за безумных и за подстрекателей, пренебрегая опасностью для самой своей жизни. Царствовал Ирод, человек кровожадный, не забудьте об этом. И достаточно было гораздо меньшего, чем то, что они, эти Мудрецы, собирались ему сказать, чтобы он приговорил их к смерти. Но они искали Меня. Искали не славы, не богатств, не почестей. Искали Меня, только Меня. Младенца: их Мессию, их Бога. Искание Бога, будучи благом, всегда вызывает всяческое содействие и придает отваги. Страхи, низкие переживания, присущи тем, кто мечтает о низменных вещах. А они жаждали поклониться Богу и были сильны этой своей любовью. И несколько часов спустя их любовь была вознаграждена, ибо здесь в лунную ночь перед их взорами вновь явилась звезда. Божья звезда никогда не покидает тех, кто с правдой и любовью ищет Бога. Три Мудреца! Они могли бы отдохнуть среди тех лживых почестей, которые оказал им Ирод после ответа, полученного им от старших священников, книжников и законоучителей. Они ведь были такими уставшими!.. Но они не остались даже на одну ночь и, прежде чем закрыли ворота, вышли, чтобы остановиться здесь до рассвета. Потом… явился не солнечный, а Божий рассвет и посеребрил им путь, звезда позвала их своими лучами, и они пришли к Свету. Блаженные! Блаженны они, и те, кто способен им подражать!»

Апостолы и Марциам с Исааком внимательно слушают с благостными лицами, какие у них бывают всякий раз, когда Иисус вспоминает о Своем рождении, Исаак же отрешенно вздыхает и улыбается своему воспоминанию… с восторженным лицом, уносясь далеко отсюда на более чем тридцать лет назад: к той звезде, которую он ясно видел, находясь со своим стадом…

⁴Подошли и другие люди, ибо дорога весьма наезженная, и слушают, и кое-кто вспоминает о том сказочном караване и о принесенном им известии… и о его последствиях.

«Это место – всё так же место размышления. История всё время повторяется. Оно всё так же место испытания. Для добрых и для злых. Но вся наша жизнь есть испытание для веры и праведности человека.

Напомню вам о верности Хушая, Садока и Авиафара; об Ионафане и Ахимаасе^[2], которые отправились именно отсюда, чтобы спасти своего царя, и были под защитой Бога, потому что поступали праведно. Напомню вам о событии, связанном с этим самым местом, исход которого был нехорошим из-за злоупотребления, почему Бог его и не благословил. Возле камня Зохéлет, близ источника Рогель, Адония составил заговор против воли своего отца и велел тем, кто на его стороне, провозгласить царем себя^[3]. Но это беззаконие не принесло ему пользы, поскольку прежде, чем закончилось их пиршество, еще до того, как об этом рассказал Ионафан, сын Авиафара, раздающиеся в Гихоне звуки осанны уведомили его, что царем стал Соломон, и ему, желавшему узурпировать трон, пришлось полагаться только на милость Соломона.

[2] См. 2 Цар. 17. 

[3] См. 3 Цар. 1.

Слишком многие повторяют поступки Адонии и отвергают истинного Царя или сговариваются против Него, следуя за той партией, что кажется более сильной. И слишком немногие, поступающие так, сумеют потом ухватиться за жертвенник, прося прощения и доверяясь Божьему милосердию.

Сможем ли мы, рассмотрев три события, случившиеся возле этого колодца, утверждать, что это место подвержено добрым или недобрым влияниям? Нет. Не место, не время, не события, а человеческая воля – вот что расстраивает действия человека. Эн-Рогель видел верность слуг Давида и грех Адонии, так же как увидел веру трёх Мудрецов. Один и тот же колодец. На его камни облокачивались и его водой утоляли жажду Ионафан и Ахимаас, равно как и Адония со своими спутниками, равно как и три Мудреца. Но вода и камни увидели три различных вещи: верность царю Давиду, предательство царя Давида и верность Богу и Царю царей. Добро или зло всегда совершается по воле человека. И на волю человека свой свет изливает воля Божья, а воля Сатаны – свои ядовитые испарения. От человека зависит принять свет или яд и стать праведным или грешником.

К этому колодцу была приставлена стража, чтобы никто не загрязнил его воду. А помимо стражи ему были приданы стены и крыша, чтобы ветер не занес в него листья и мусор, и они бы не засорили эту драгоценную воду. К человеку Бог тоже приставил стражу: разумную волю и человеческую совесть, и стены: заповеди и ангельские вразумления, – дабы дух человека не оказался сознательно или бессознательно загрязнен. Но когда человек оскверняет свою совесть, свой ум, не слушает внушений Неба, попирает Закон, – то бывает, как если бы стража оставила колодец неохраняемым или какой-то безумец сломал его ограждение. Он предоставляет свое поле сатанинским врагам, мирским и плотским желаниям и искушениям, за которыми, даже если мы им потом не поддадимся, всё равно благоразумнее будет присматривать, чтобы их отвергнуть.

⁵Сыны Иерусалима, евреи, прозелиты, путники, кого случай привел сюда послушать Божий голос, будьте мудры истинной мудростью, умеющей отличить собственное я от дел, которые бесчестят человека.

Я вижу здесь много язычников. И, обращаясь к ним, скажу, что приобретать нужно не только богатства и товары, но есть кое-что другое, что надо приобрести, и это жизнь для своей собственной души. Ибо в человеке есть душа: нечто неосязаемое, но являющееся именно тем, что делает его живым, нечто, имеющее право жить своей истинной, вечной жизнью; но она не сможет прожить такую жизнь, если человек своими злыми делами убьет подлинного самого себя.

Идолослужение и язычество не являются непреодолимыми. Мудрый человек рассудит и скажет: „Почему я должен следовать идолам и жить без надежды на лучшую жизнь, если, придя к истинному Богу, я смогу достичь вечной радости?“ Человек ценит свои дни, и смерть ужасает его. Чем сильнее он окутан тьмою ложных религий или неверия, тем больше он боится смерти. Однако тот, кто приходит к истинной Вере, теряет страх смерти, поскольку знает, что по ту сторону смерти есть вечная жизнь, где наши души снова встретятся, и больше не будет ни боли, ни разлуки. Это не трудно – идти путем Жизни. Достаточно верить в единого истинного Бога, любить ближнего и во всех делах любить честность.

Вы, израильтяне, знаете, чтó заповедано и чтó запрещено. Но Я расскажу о том вот этим людям, которые слушают и унесут Мои слова далеко с собою… (и Он пересказывает Декалог). Истинная религия состоит в этом, а не в тщетных торжествен­ных жертвоприношениях. Подчиняться предписаниям совершенной нравственности, непорочной добродетели; проявлять милосердие; избегать всего, что бесчестит человека; оставить тщету, обманчивые предвидения, ложные предсказания, мечтания нечестивых, как говорит книга премудрости^[4]; праведно пользоваться Божьими дарами, то есть здоровьем, благосостоянием, богатствами, умом, силой; не иметь гордости, которая есть признак глупости, ибо человек жив, здоров, богат, мудр, силен до тех пор, пока Бог ему это позволяет; не иметь непомерных желаний, которые порой доводят до преступления. Одним словом, жить по-человечески, а не по-скотски, даже из уважения к самим себе.
[4] Ср. Сир. 34:1–8.

Опуститься легко, подняться сложно. Но кто захотел бы жить в гнилой пучине лишь потому, что туда свалился, и не попытался бы выбраться из нее, поднявшись на цветущие и залитые солнцем вершины? Истинно говорю вам, что жизнь грешника, как и жизнь в заблуждении, проходит в некой пучине. Но те, что принимают Слово истины и приходят к Истине, поднимаются на вершины, к Свету.

Теперь ступайте все по своим делам. И помните, что возле источника Эн-Рогель Своей воды дал вам напиться сам Источник Мудрости, чтобы вы ее возжаждали и снова к Ней вернулись».

Иисус выбирается на дорогу и направляется к городу, оставляя людей с их комментариями, вопросами и ответами.

⁶Иисус говорит: «Сюда вставьте видение о неверной жене, полученное 20 марта 1944».