17 сентября 1946.

¹Иисус присоединился к десяти апостолам и главным ученикам у подошвы Масличной горы возле Силоамского источника. Увидев Иисуса в компании Петра и Иоанна, приближающихся быстрым шагом, они бегут навстречу и воссоединяются как раз возле источника.

«Давайте поднимемся по Вифанской дороге. Я покину город на какое-то время. По пути расскажу, что вам нужно делать», – распоряжается Иисус.

Манаил и Тимон также среди учеников: успокоившись, они вновь заняли свое место. Еще здесь Стефан и Ерм, Николай, Иоанн из Эфеса, священник Иоанн, – в общем, все, выделяющиеся своей ученостью, а помимо них и другие: простецы, но весьма деятельные по Божьей милости и собственному произволению.

«Покинешь город? У Тебя что-то случилось?» – спрашивают многие.

«Нет. Просто есть места, где ждут…»

²«Чем Ты был занят сегодня утром?»

«Беседовал… Приводил пророков… еще раз. Но они не понимают…»

«И никаких чудес, Учитель?» – спрашивает Матфей.

«Никаких. Было прощение и была защита».

«Кого? Кто-то нападал?»

«Те, что считают себя безгрешными, обвиняли одну грешни­цу. А Я ее спас».

«Но если она была грешница, они были правы».

«Конечно, плотью она согрешила. А душой… Про души Я мог бы много чего сказать. И не стал бы называть грешными лишь те, чья вина очевидна. Грешны также и те, что побуждали грешить других. И их грех более коварный. Они одновременно играют роль змея и роль грешника».

«Но что совершила эта женщина?»

«Прелюбодеяние».

«Прелюбодеяние? И Ты ее спас?! Ты не должен был!!» – восклицает Искариот.

Иисус пристально смотрит на него, затем спрашивает: «Почему не должен?»

«Ну, потому что… это может Тебе навредить. Ты же знаешь, как Тебя ненавидят и ищут против Тебя обвинений! А ясно, что… спасти прелюбодейку – это пойти против Закона».

«Я не заявлял, что спасаю ее. Я сказал им, что лишь тот, кто безгрешен, может нанести ей удар. И никто ее не ударил, потому что никто не был безгрешен. Так что Я подтвердил Закон, предусматривающий побивание прелюбодеев камнями, но также и спас ту женщину, так как уже не нашлось ни одного побивающего».

«Но Ты…»

«Ты хотел бы, чтобы ее побил камнями Я? Это было бы справедливо, поскольку Я был бы вправе совершить побиение. Но это было бы немилосердно».

«А! она раскаялась! Умоляла Тебя, и Ты…»

«Нет. Она даже не каялась. Только была унижена и напугана».

«Но в таком случае!.. Зачем?.. Я уже Тебя не понимаю! Раньше я еще мог понять, почему Ты простил Марию из Магдалы, Иоанна из Эндора… в общем, многих греш…»

«Скажи уж: Матфея. Я не обижусь, наоборот, буду тебе благодарен, если ты поможешь мне напомнить, чем я обязан моему Учителю», – спокойно и с достоинством произносит Матфей.

«Ну хорошо, в том числе и Матфея… Но они-то раскаялись в своем грехе, в своей распутной жизни. А эта!.. Я уже Тебя не понимаю! И не только я один…»

«Знаю. Ты Меня не понимаешь… Ты всегда Меня плохо понимал, и не ты один. Но это не изменит Моего образа действий».

«Прощение дается тому, кто его просит».

«О! Если Бог давал бы прощение лишь тем, кто его просит! И сразу же поражал тех, у кого за грехом не следует раскаяние! Неужели ты сам никогда не чувствовал себя прощенным прежде, чем покаялся? Можешь ли ты в самом деле утверждать, что ты раскаялся и именно поэтому был прощен?»

«Учитель, я…»

³«Послушайте Меня все, ибо многие из вас находят, что Я ошибся и что Иуда прав. Здесь присутствуют Петр и Иоанн. Они слышали, чтó Я сказал той женщине, и могут вам это повторить. Прощая, Я не повел себя глупо. Я не сказал того, что говорил другим душам, которым давал прощение, потому что они полностью раскаивались. Но Я дал этой душе возможность и время прийти к покаянию и к святости, если она захочет к ним прийти. Вспоминайте об этом, когда будете наставниками душ.

Чтобы быть настоящими наставниками и быть этого достойными, надо обладать двумя главными вещами. Первое – это строгость нашей собственной жизни, чтобы мы могли судить беспристрастно, не осуждая в других того, что прощаем самим себе. Второе – это терпеливое милосердие, чтобы дать душам возможность исцелиться и укрепиться.

Не все души мгновенно исцеляются от своих ран. У некоторых это происходит последовательными этапами. Порой это бывает медленно, и они подвержены падениям. Прогонять их, осуждать их, запугивать – не дело духовного целителя. Если вы их от себя прогоните, они, отскочив, снова бросятся в объятия лжедрузей и лжеучителей. Всегда открывайте свои объятия и свои сердца этим бедным душам, чтобы они почувствовали в вас настоящего и святого товарища, у чьих коленей не стыдно поплакать. Если вы осудите их, лишив духовной поддержки, то сделаете их еще более больными и слабыми. Если вы запугаете их собой и Богом, как они смогут поднять глаза на вас и на Бога?

Человек как к своему первому судье обращается к человеку. Лишь существо, живущее духовно, умеет первым делом обратиться к Богу. Но тот, кто уже вступил на духовный путь, не впадет в тяжкий грех. Его человеческое начало еще способно иметь слабости, но его сильный дух бодрствует, и его слабости не превращаются в тяжелые грехи. Тогда как человек, который во многом всё еще плоть и кровь, грешит и обращается к человеку. Теперь, если тот человек, который должен указывать ему на Бога и воспитывать его дух, внушает ему страх, как сможет виновный полностью ему довериться? И как сможет сказать: „Я смирюсь, так как верю, что Бог добр и что Он простит”, если видит, что его ближний не добр?

Вы должны быть образцом для сравнения, мерилом того, чтó есть Бог, так же как мелкая монетка – это частица, позволяющая понять огромную стоимость таланта. Но если вы жестоки с душами, вы – монетки, являющиеся частью Беспредельного и Его представляющие, – каким они тогда посчитают Бога? Какую жестокость и непримиримость будут они в Нем предполагать?

⁴Иуда, ты, судящий так строго, если б Я в эту минуту сказал тебе: „Я донесу на тебя в Синедрион за занятия магией…”»

«Господь! Ты этого не сделаешь! Это было бы… было бы… Ты ведь знаешь, что это…»

«Знаю и не знаю. Но видишь, как ты сразу же начал взывать к состраданию… и ты знаешь, что они бы тебя не осудили, так как…»

«Что Ты имеешь в виду, Учитель? Зачем Ты так говоришь?» – очень возбужденно произносит Иуда, прерывая Иисуса.

А Тот очень спокойно, но буравя Своим взглядом сердце Иуды и, в то же время, обуздывая Своего смущенного апостола, на которого обращены взоры остальных одиннадцати апостолов и многих учеников, говорит: «Да потому что они тебя любят. У тебя ведь есть хорошие друзья там, внутри. Ты не раз об этом говорил».

Иуда облегченно вздыхает, вытирает пот, необычный в этот холодный и ветреный день, и говорит: «Это правда. Старые друзья. Но не думаю, что если бы я согрешил…»

«И именно поэтому ты просишь о снисхождении?»

«Конечно. Я еще несовершенен и хочу стать совершенным».

«Ты это сказал. Та женщина тоже весьма несовершенна. Я дал ей время стать хорошей, если она захочет».

Иуда больше не возражает.

⁵Сейчас они на дороге в Вифанию, уже далеко от Иерусалима. Иисус останавливается и говорит: «А вы раздали бедным то, что Я вам передал? Всё сделали, что Я вам говорил?»

«Всё, Учитель», – отвечают апостолы и ученики.

«Тогда слушайте. Сейчас Я вас благословлю и отпущу. Вы, как обычно, разойдетесь по Палестине. И снова здесь соберетесь на Пасху. Не пропустите ее… а в эти месяцы укрепляйте свои сердца и сердца тех, кто в Меня верит. Становитесь еще более праведными, бескорыстными, терпеливыми. Будьте теми, кем Я вас научил быть. Обходите города, селения, одинокие дома. Не избегайте никого. Всё переноси́те. Вы служите не собственному я, так же как Я служу не личности Иисуса из Назарета, а служу Моему Отцу. Вы тоже служите вашему Отцу. Поэтому для вас должны быть священными не свои, а Его интересы, даже если они могут доставить вам скорбь или ущерб вашим человеческим интересам. Имейте дух самоотверженности и послушания. Может статься, что Я сам позову вас или велю остаться там, где вы есть. Не обсуждайте Мои распоряжения. Каковы бы они ни были, послушайтесь, твердо веруя, что они благие и даны ради вашего блага. И не завидуйте, если кого-то Я позову, а кого-то нет. Вы же видите… Некоторые от Меня отошли… и Я переживал из-за этого. Это были те, кто хотел продолжать управляться своим умом. Гордость – это тот рычаг, что опрокидывает души, и тот магнит, что отрывает их от Меня. Не проклинайте тех, кто Меня оставил. Молитесь, чтобы они вернулись… Мои пастухи будут по двое находиться в непосредственной близости от Иерусалима. Исаак пока пойдет со Мной вместе с Марциамом. Искренне любите друг друга. Помогайте один другому по очереди. Друзья Мои, всё остальное пусть вам подскажет ваш дух, напоминая вам то, чему Я учил, и подскажут ваши ангелы. Я благословляю вас».

Все падают ниц, в то время как Иисус произносит Моисеево благословение. Потом толпою прощаются с Иисусом. Наконец они с Ним расстаются, а Он вместе с Двенадцатью, Исааком и Марциамом продолжает идти по дороге на Вифанию.

«Сейчас мы на некоторое время задержимся, чтобы попрощаться с Лазарем, а потом продолжим путь к Иордану».

«Мы пойдем в Иерихон?» – интересуется Иуда из Кериота.

«Нет, в Вифавару».

«Но… ночью…»

«Отсюда и до реки нет недостатка в домах и селениях…»

Никто больше не заговаривает – и, за исключением шелеста олив и шороха шагов, ничто не нарушает тишины.