22 апреля 1946

¹По прошествии Страстной Седмицы, а значит и аскетического подвига, заключавшегося в отсутствии видений, этим утром возвращается духовное созерцание Евангелия. И вся моя тревога теряется в этой радости, которая всегда заявляет о себе неописуемым ощущением неземного ликования…

И вот я вижу всё так же идущего вдоль прибрежных зарослей Иисуса, который останавливается и командует привал в эти слишком жаркие для продолжения ходьбы часы. Так как хотя густые переплетения ветвей и образуют укрытие от солнца, они одновременно создают и своего рода защитный колпак, не пропускающий едва ощутимый легкий ветерок, отчего воздух там, под ним, горячий, спертый, тяжелый, насыщенный влажностью, просачивающейся из почвы около реки, влажностью, которая оказывается не облегчением, а неотвязной мукой, что примешивается к и без того уже мучительному потоотделению, да еще его усиливает.

«Переждем до вечера. А после спустимся к каменистому руслу: оно белеет, и его видно даже при свете звезд, – и продолжим путь ночью. Сейчас давайте перекусим и отдохнем». 

«А! освежусь-ка я в воде перед едой. Наверно, она такая же теплая, как отвар от кашля, но хотя бы смою пот. Кто со мной?» – вопрошает Петр.

С ним идут все. Все, даже Иисус, который, как все, вспотел, и Его одежда так же отяжелела от пыли и пота. Каждый вынимает из мешка по чистой одежде, и они спускаются к реке. На траве, указывая на их привал, остаются лишь тринадцать мешков да фляжки с водой под присмотром вековых деревьев и бесчисленных птиц, что с любопытством рассматривают своими гагатовыми глазками эти тринадцать разноцветных пухлых мешков, разбросанных по траве. Голоса купающихся удаляются и сливаются с журчанием реки. Лишь время от времени высокой нотой на фоне басовых однообразных речных гармоний раздается звонкий хохот тех, кто помоложе.

²Но вскоре тишину нарушает шарканье шагов. Из зарослей высовываются несколько голов и, оглядевшись, с довольным выражением заключают: «Они здесь. Остановились. Пойдемте скажем остальным», – и исчезают в кустарнике…

…Между тем апостолы с Учителем возвращаются: посвежевшие; с мокрыми волосами, хотя те и были наскоро высушены; разутые, держа за ремешки вымытые и капающие сандалии; одетые в чистые одежды, а старые, видимо, разложив на камышах после полоскания в голубых водах Иордана. Явно отдохнувшие во время этого долгого купания.

Не зная, что их обнаружили, они рассаживаются после того, как Иисус благословил и раздал пищу. И после еды, сонные, собирались было улечься и вздремнуть, как вдруг появляется какой-то мужчина, за ним второй, третий…

«Чего хотите?» – спрашивает Иаков Зеведеев, видя, как они подошли и остановились возле зарослей кустарника, раздумывая, идти дальше или нет. Остальные, включая Иисуса, поворачиваются посмотреть, с кем это говорит Иаков.

«А! это те, из селения… Они пошли за нами!» – без энтузиазма произносит Фома, намеревавшийся немного поспать.

Тем временем те, кого спрашивали, отвечают, немного робея при виде явного нежелания апостолов их принимать: «Мы хотели поговорить с вашим Учителем… Сказать, что… Так ведь, Самуил?..» И осекаются, не осмеливаясь говорить дальше.

Однако Иисус благосклонно их приободряет: «Скажите, скажите. У вас еще есть больные?..» – и одновременно встает и направляется к ним.

«Учитель, Ты утомился еще больше нашего. Отдохни чуток, а они бы подождали…» – предлагают сразу несколько апостолов.

«Здесь находятся чада, которые во Мне нуждаются. Следовательно, они тоже не имеют покоя в своем сердце. А сердечное утомление сильнее телесного. Дайте Я их выслушаю».

«Прекрасно! Прощай наш отдых!.. – ворчат апостолы, до того отупевшие от усталости и от жары, что в присутствии чужих людей упрекают своего Учителя, да еще прибавляют: – А когда Ты неосмотрительно всех нас сделаешь больными, слишком поздно будет осознавать, что и мы были Тебе необходимы».

Иисус глядит на них… с жалостью. В Его усталых глазах нет ничего иного… Однако отвечает: «Нет же, друзья. Я не притязаю на то, чтобы вы Мне подражали. Смотрите: вы останетесь тут отдыхать. А Я отлучусь с ними, выслушаю, а потом приду и устроюсь отдыхать рядом с вами».

Его ответ настолько кроткий, что действует сильнее упрека. У Двенадцати пробуждается и берет верх их доброе сердце и их любовь: «Нет уж, Господь! Оставайся, где есть, и говори с ними. А мы пойдем перевернем наши одежды, чтобы просушить их с другой стороны. Так мы поборем сон, а потом вернемся и вместе отдохнем». И самые сонливые уходят к реке… Остаются Матфей, Иоанн и Варфоломей.

³А между тем жителей городка становится уже не трое, а более десятка, и их число всё увеличивается…

«Итак? Выходите сюда и говорите безбоязненно».

«Учитель, когда Ты ушел, наши фарисеи рассвирепели еще сильнее… Набросились на того человека, кого Ты исцелил… и если он не сойдет с ума, это будет еще одно чудо… потому что… они ему сказали, что… что Ты избавил его от беса, который вредил только его разуму, зато приставил к нему беса более сильного, настолько сильного, что этот одолел прежнего, и он сильнее, чем прежний, поскольку этот вредит его духу и подчиняет его; и потому, если прежняя одержимость не привела бы к последствиям в будущей жизни, так как его поступки не были… как они сказали, Авраам?..»

«Они сказали… о! странное слово… В общем, за те поступки Бог не потребовал бы у него отчета, потому что они сделаны не в здравом уме, тогда как теперь, поклоняясь Тебе по наущению того беса, который у него в сердце, беса, приставленного Тобой, повелителем бесов – о! прости, что мы это Тебе рассказываем, – поклоняясь Тебе уже не в безумии, он является нечестивцем и хулителем, и будет осужден на проклятие. Поэтому несчастный бедолага уже сожалеет о своем прежнем состоянии и… чуть ли не проклинает Тебя… Так что он не в себе пуще прежнего… а его мать отчаивается из-за сына, который отчаивается в своем спасении… и вся их радость обратилась в муку. Мы, ради их успокоения, отправились Тебя искать, и, конечно, сам ангел привел нас сюда… Господин, мы верим, что Ты Мессия. И верим, что Мессия обладает Духом Божьим. А значит Истиной и Премудростью. И просим Тебя успокоить нас и разъяснить…»

«Вы пребываете в справедливости и милосердии. Будьте благословенны. А где этот бедолага?»

«Идет вслед за нами с матерью, плача над своим отчаянным положением. Видишь? В этот раз пришло всё селение, кроме этих жестоких фарисеев и невзирая на их угрозы. Они ведь угрожали нам карами за нашу веру в Тебя. Но Бог сохранит нас».

«Бог вас сохранит. Отведите Меня к помилованному».

«Нет, мы сами приведем его к Тебе. Подожди», и многие идут в сторону более многочисленной группы людей, которые, жестикулируя, приближаются, в то время как два пронзительных рыдания перекрывают шум этого людского скопления. Тех, кто остался, также уже немало, и когда к ним присоединяется еще и эта группа, в центре которой бывший бесноватый и его мать, то между деревьев и вокруг Иисуса и впрямь образуется большая толпа, так что некоторые даже залезают на те деревья, чтобы было откуда видеть и слышать.

⁴Иисус идет навстречу чудесно исцеленному, который, как только видит Его, начинает рвать на себе волосы, падает на колени и произносит: «Верни мне прежнего беса! Пожалей меня и мою душу! Что я Тебе сделал, что Ты так сильно мне навредил?»

А его мать, также стоя на коленях: «Он бредит от страха, Господь! Не слушай его кощунственных слов, но избавь его от страха, который внушили ему те жестокие люди, чтобы он не погубил жизни своей души. Ты уже избавил его один раз!.. О, избавь снова из жалости к матери!»

«Хорошо, женщина. Не бойся! Божий сын, послушай! – Иисус возлагает Свои ладони на взлохмаченную голову этого обезумевшего от сверхъестественного страха человека. – Послушай и рассуди. Сам рассуди, ибо теперь твое суждение свободно, и ты можешь судить справедливо. Есть верный способ определить, от Бога ли чудо или от беса. Дело в том, чтó испытывает наша душа. Если необычайное событие приходит от Бога, в душу вливается покой: умиротворение и торжественная радость. Если от беса, то вместе с таким чудом приходит смятение и страдание. И от Божьих слов тоже приходят покой и радость, тогда как от речей бесовских, будь это нечистый дух или бесноватый человек, приходит смятение и страдание. И от близости Бога тоже приходит покой и радость, тогда как от близости злых духов или людей приходит смятение и страдание. Теперь подумай, Божий сын. Когда, поддавшись бесу сладострастия, ты стал чувствовать своего притеснителя внутри себя, наслаждался ли ты радостью и покоем?»

Мужчина размышляет и, краснея, отвечает: «Нет, Господин».

«А когда извечный Враг подчинил тебя полностью, ощущал ли ты покой и радость?»

«Нет, Господин, никогда. Пока я еще соображал, пока крупица моего разума оставалась свободной, я испытывал смятение и страдание от насилия Врага. Потом… не знаю… У меня уже не было ума, способного понимать, чтó я переживаю… Я был хуже зверя… Но даже в том состоянии, когда я казался менее разумным, чем животное… о! как сильно при этом я мог страдать! Я не в состоянии это описать… Преисподняя – жуткое место! Это совершенный ужас… и невозможно рассказать, что это такое…»

Мужчина содрогается от одного воспоминания о своих страданиях во время одержимости. Он дрожит, становится бледен, покрывается потом… Мать обнимает его и целует в щеку, чтобы стряхнуть с него этот кошмар… Народ шепотом комментирует.

«А когда ты очнулся и почувствовал свою руку в Моей? Что ты ощутил?»

«О! какое-то такое приятное удивление… а потом радость и еще больше – покой… Как будто бы вышел из мрачной тюрьмы, где, как цепями, был опутан бесчисленными змеями, а воздух был зловонием протухшей выгребной ямы, и вошел в цветущий сад, наполненный солнцем, пением… Я узнал Рай… но это тоже невозможно описать… – мужчина улыбается, словно погрузившись в это недавнее и короткое время своего ликования. Затем вздыхает и завершает: – Но это скоро закончилось…» 

«Ты в этом уверен? Скажи Мне: сейчас, когда ты рядом со Мной и далеко от тех, кто тебя смутил, что ты ощущаешь?»

«Снова покой. Здесь, с Тобой, я не могу поверить, будто я обречен, и их слова кажутся мне кощунственными… Но я ведь им поверил… Не согрешил ли я в таком случает против Тебя?»

«Согрешил не ты, а они. Вставай, Божий сын, и верь тому умиротворению, которое в тебе. Покой приходит от Бога. Ты с Богом. Не греши и не бойся», и Он убирает ладони с головы мужчины, давая тому встать.

⁵«Неужто это действительно так, Господь?» – вопрошают многие.

«Это действительно так. Сомнение от тех умышленно произнесенных пагубных речей было последней местью Сатаны, вышедшего из него, побежденного, но стремящегося снова овладеть упущенной добычей».

Один селянин, не лишенный глубокого здравого смысла, говорит: «Но значит… эти фарисеи… прислуживали Сатане!» И многие одобрительно приветствуют его справедливое замечание.

«Не судите. Есть кому судить».

«Но мы по крайней мере искренни в суждениях… и – Бог свидетель – мы осуждаем явные грехи. Они представляются тем, чем не являются. Поступают лживо и с нехорошими намерениями. И всё-таки преуспевают они, а не мы, честные и искренние. Это нас ужасает. Они распространяют свою власть даже на свободу веры. Надо верить и выражать веру так, как им нравится. И они нам угрожают из-за того, что мы Тебя любим. Пытаются сводить Твои чудеса к колдовству, сеять страх перед Тобой. Устраивают заговоры, притесняют, вредят…»

⁶В толпе – беспорядочный гомон. Иисус жестом призывает к молчанию и говорит:

«Не принимайте в сердце ничего, что исходит от них: ни их измышлений, ни их правил. Ни даже самой мысли: „Они злые и всё-таки преуспевают“. Разве вы не помните слов Премудрости: „Недолговечно торжество злодеев“ и другого изречения из Притч: „Не подражай, о сын, примеру грешников и не слушай речей нечестивцев, ибо они запутаются в цепях своих грехов и будут обмануты собственной великой глупостью“?^[1] Не впитывайте в себя того, что от них, которых вы же, несмотря на ваше несовершенство, считаете несправедливыми. Тогда вы впитали бы в себя ту же закваску, что заражает их самих. Закваска фарисеев – лицемерие. Да не будет ее в вас никогда ни в отношении форм Богопочитания, ни в отношении вашего поведения с братьями. Берегитесь этой фарисейской закваски. Помните, что нет ничего тайного, чего нельзя было бы обнаружить, и ничего скрытого, что в конце концов не стало бы явным.

[1] Похожие отрывки: Прем. 3:11, 19; 4:3–5; Притч. 5:22–23.

Вы сами видите. Они дали Мне уйти, а потом рассеяли плевелы там, где Господь разбросал отборные семена. Думали, что их действия искусны и приведут к успеху. И привели бы, если бы вы не нашли Меня, если бы Я перешел реку и не оставил Своих следов на воде, вновь смыкающейся после того, как ее рассечет нос лодки, и тогда бы их злодейство под видом доброго дела восторжествовало. Однако эта затея быстро раскрылась, и их злодеяние провалилось. И так происходит со всеми человеческими делами. По крайней мере, одно Существо – Бог – знает о них и на них реагирует. Всё то, что говорится во мраке, в конце концов будет объявлено при Свете, и то, что затевается втайне, где-нибудь в комнате, может открыться, словно замышлялось на площади. Поскольку на всякого может найтись доносчик. И поскольку каждого человека видит Бог, который в состоянии вмешаться и разоблачить виновных.

⁷Поэтому, чтобы жить спокойно, нужно всегда поступать честно. И кто так живет, тот не боится. Не боится в этой жизни, не боится за свою будущую жизнь. Нет, друзья Мои, Я говорю вам: кто поступает справедливо, тот не боится. Не боится тех, которые убивают – да, они могут убить его тело, но после того не могут ничего сделать. Я вам скажу, кого следует бояться. Бойтесь тех, что, умертвив вас, могут отправить вас в преисподнюю, а именно: пороков, дурных приятелей, ложных наставников, – всех тех, кто вселяет вам в сердце грех или сомнение; тех, кто больше, чем тело, пытается совратить вашу душу, разлучить с Богом и внушить вам отчаяние в Божьем Милосердии. Вот чего вам надо бояться, повторяю вам еще раз. Поскольку тогда вы будете мертвы навеки. Но за остальное, за свое собственное существование бояться не надо. Ваш Отец не упускает из вида даже какую-нибудь из этих мелких пташек, что гнездятся в кронах деревьев. Ни одна из них не попадет в сети без ведома своего Творца. При том что их материальная ценность крайне мала: пять воробьев за два асса. А их духовная ценность ничтожна. Несмотря на это Бог о них заботится. Как же Он тогда не позаботится о вас? О вашей жизни? О вашем благополучии? Отцу известно даже сколько волос у вас на голове, и никакая обида, что нанесена Его чадам, не остается незамеченной, потому что вы ведь Его чада, а значит вы гораздо важнее тех воробьев, что гнездятся на крышах и в листве.  

⁸И будете оставаться чадами до тех пор, пока сами от этого не откажетесь по своей свободной воле. А отказываются от этого сыновства, когда отрекаются от Бога и от Его Слова, которое Бог послал к людям, чтобы привести людей к Богу. В таком случае, если кто-то не захочет признавать Меня перед людьми, оттого что опасается вреда от такого признания, тогда и Бог не признáет его Своим сыном, а Сын Божий и Человеческий не признáет его перед ангелами на Небе, и кто отречется от Меня перед людьми, тот будет отвергнут как сын перед Божьими ангелами. И кто будет злословить на Сына Человеческого, того еще простят, ибо Я сам буду ходатайствовать перед Отцом о его прощении, но кто будет хулить Святого Духа, тому прощения не будет. Почему так? Потому что не все способны осознать меру охвата Любви, ее совершенную беспредельность, и увидеть Бога во плоти, подобной всякой плоти человека. Язычники, неверные не могут в это поверить, поскольку их религия – это не любовь. Даже у нас то пугливое почтение, которое Израиль питает к Яхвé, может помешать вере в то, что Бог стал человеком, причем самым смиренным из людей. Грех не верить Мне. Но когда он опирается на чрезмерную богобоязнь, он еще простителен. Но не может быть прощен тот, кто не покоряется истине, которая просвечивает через Мои дела, и отрицает, что Святой Дух смог сдержать Свое слово и в установленный срок направить Своего Спасителя. Спасителя, которому предшествовали и сопутствовали предсказанные знамения.

⁹Те люди, что Меня преследуют, знакомы с пророками. Эти пророчества наполнены Мною. Те люди знают пророчества и знают то, что Я делаю. Истина очевидна. Но они отрицают ее из желания отрицать. Они категорически отрицают тот факт, что Я не только Сын Человеческий, но и предсказанный пророками Сын Божий, рожденный от Девы не по человеческой воле, а по воле той извечной Любви, того вечного Духа, который Меня предвозвестил, чтобы люди могли Меня узнать. Ради возможности утверждать, будто ночь ожидания Христа продолжается, они упорствуют и держат свои глаза закрытыми, лишь бы не увидеть Света, который уже в мире, почему и отвергают Святого Духа, Его Истину и Его Свет. И для них суд будет более суров, чем для незнающих. И им не простится то, что они называют Меня „сатаной“, ведь Дух совершает через Меня божественные, а не сатанинские дела. Не простится им и то, что они приводят других к отчаянию, когда Любовь уже привела их к умиротворению. Так как всё это оскорбляет Святого Духа. Того Утешителя-Духа, который есть Любовь, который дарит любовь и требует любви, и ждет Моего всесожжения любви, чтобы умудряющей и просвещающей любовью излиться в сердца Моих верных последователей. И когда это произойдет, и они опять будут вас преследовать, обвиняя перед властями и начальниками в синагогах и судах, не беспокойтесь и не думайте, как оправдываться. Сам Дух скажет вам, чтó нужно отвечать, чтобы послужить Истине и обрести Жизнь, так же как Слово дает вам всё необходимое, чтобы войти в Царство этой вечной Жизни.

¹⁰Ступайте с миром. С Моим миром. С тем миром, который есть Бог, и который Бог источает, чтобы насытить им Своих чад. Ступайте и не бойтесь. Я пришел не обмануть вас, а наставить, не погубить вас, а спасти. Блаженны те, кто сумеет поверить Моим словам. А ты, дважды спасенный муж, будь стойким и помни о Моем мире, чтобы сказать искусителям: „Не пытайтесь меня обольстить. Моя вера состоит в том, что Он Христос“. И ты, женщина, ступай вместе с ним, и будьте оба в мире. Прощайте. Возвращайтесь по домам и дайте Сыну Человеческому скромно отдохнуть на траве, прежде чем Гонимый продолжит Свой путь в поисках новых людей, которых надо спасать, и так до самого конца. Да пребудет с вами Мой мир».

Он благословляет их и возвращается туда, где они трапезничали, апостолы вместе с Ним. И когда толпа расходится, они укладываются, положив головы на мешки, и скоро ими овладевает сон на фоне полуденного зноя, духоты и тяжелой тишины этих жарких часов.